так быстро темнеет.
Поэтому когда проснулся, а часы показывали без четверти шесть, чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.
Перво-наперво подкинул дров, угли почти прогорели, но что-то ещё тлело, подул немного, дождался когда огонёк схватится, и пошел умываться.
Пасты уже не осталось, зубы чистили «чудо порошком» — состав точно не скажу, вроде белая глина, зола и толчёные травы. На вкус дрянь редкостная, но с функцией своей вполне справляется. Делали эту штуку почти в промышленных объемах: народа много, каждому как-то надо привести себя в порядок, поэтому спросом порошочек пользовался хорошим.
Умывшись, я налил воды в чайник, и поставил на печку греться. Дрова уже во всю трещали, веяло теплом и домашним уютом. Наверное печь, точнее возвращение к ней, было тем немногим хорошим что появилось после переноса. Не зря про неё говорят, — домашний очаг, огонь всегда сопровождал человека: грел, защищал, кормил. В современном мире ценность очага — именно в прямом его смысле, сошла на нет: электрификация и газификация вытеснили печь из обихода. Оно конечно понятно, сейчас бы щёлкнул кнопкой чайника, или пьезозажигалкой, и через пару минут получил кипяток. А тут возись с этими дровами, разжигай, подбрасывай. Жуть в общем. Но хорошо.
Выглянул в окошко. Никаких признаков рассвета, даже спать захотелось. Люблю засыпать под треск дров в печи, на улице зима, морозец, а ты под одеялком, на печку смотришь, и слушаешь как ветер в трубе завывает.
Но спать уже некогда. Пока чайник греется, надо приготовить что-нибудь с собой, да заняться оружием. Револьвер всегда наготове, его можно не трогать, а вот калаш с пулемётом можно и проверить.
Автомат Калашникова я мог разобрать и собрать с закрытыми глазами. В школе застал ещё, на обж, потом в армии, теперь вот, вообще сросся с ним. Поэтому на него ушло буквально пару минут. Причем делал всё не спеша, стараясь не греметь, чтобы не разбудить домашних. С пулеметом конечно не так, разбирается он посложнее, но оно особо и не нужно: Диски заряжены, механизм в масле, взвёл, спустил — работает.
Пока занимался оружием и чайник подошёл. Кофе больше не было, можно сказать я его и не попил толком, всё отдал в больницу, тогда люди работали без сна и отдыха, и им он очень пригодился.
В комнате затопали, и в приоткрытую дверь выглянула Аня.
— Привет, почему не разбудил?
— Да рано ещё, думал дам поспать тебе подольше. — мы договорились что она меня отвезёт к самолету и поедет в больницу, чтобы машину не бросать. Ну а потом так же встретит. Засветло вернуться вряд ли успеем, но заходящий на посадку кукурузник слышно очень хорошо, тем более сейчас когда нет почти никаких захламляющих пространство звуков. Я давно замечал, вот вроде ничего не работает; телевизор выключен, компьютер тоже, даже свет не горит, но полной тишины всё равно нет, а если вдруг выключат электричество — допустим авария где-то, становится по настоящему тихо. У нас так всегда сейчас, тишина такая, что кажется в комар в начале улицы пролетит, а в конце услышат.
— Ладно, пойду умоюсь... — проскальзывая в ванную, недовольно буркнула супруга.
Я же, собрав оружие и оставив его в коридоре, выглянул на улицу.
С неба ничего не падало, температура приемлемая — на градуснике, пятнадцать минут назад, было минус двадцать три, солнце выйдет — совсем растеплеет. Ветерок неприятный правда, но он у нас практически не прекращается, так что не страшно.
Вокруг темнота, только у Андрюхи дверь в сарай светится, и тихонько гудит генератор. Не спит значит.
Ему сегодня лететь с нами, — напросился на передовую. Долго его не пускали; не долечился, хромал сильно, но он парень настырный, своего добился. А в тот раз ему не повезло. Так тщательно подготовленный к обороне коттедж пришлось бросить, и переходить на первую улицу, вот только он даже дойти до неё не успел, — почти сразу схватив шальную пулю — навылет в ногу, стал одним из первых Аниных пациентов. Но зато голова его больше не беспокоила, правильно в народе говорят: В двух местах болеть не может.
Вообще всё больше серьёзно пострадавших возвращались в строй. Люди подлечивались, и шли к Алексеичу проситься обратно. Пусть хромые и косые, но обстрелянные, все они горели желанием приносить пользу, — вынужденное безделье не нравилось никому.
Проводя параллель, мне кажется что нападение стало для станицы своеобразной прививкой, — как собак от чумки прививают, сами того не подозревая бандиты привили нас от чрезмерной самоуверенности и глупости. Многие, наверное и я в том числе, считали что достаточно иметь автомат с патронами, и всё будет хорошо. И только отойдя от шока и проанализировав произошедшее, поняли что количество, не всегда переходит в качество.
Из сотни убитых сельчан больше половины пришлось на восточную окраину, а ведь там действовала совсем небольшая группа, целью которой было лишь отвлечь на себя внимание защитников.
И прививка подействовала.
Собрав всех кто имел хоть какое-то отношение к ратному делу, создали некое подобие учебки.
«Учеников» разделили на группы по пятнадцать человек, приравняв ко взводу из трех отделений, назначили командиров и посадили за школьные парты.
Изучали теорию и практику военного дела, общее для всех давал Василич и ещё один бывший офицер в звании капитана, Олег же занялся подготовкой «спецназа». На теоретических занятиях изучали различные методы ведения боя, такие как позиционная оборона — это когда ты окопался и изо всех сил огрызаешься, маневренная оборона — постепенный отход на заранее подготовленные позиции, ну и конечно же наступление. Рисовались плакаты, чертились таблицы, штудировались книжки по тактике и стратегии. Понятно что информация давалась не как в военных училищах, с поправкой на ситуацию, но в итоге «студенты» уже к третьему занятию начинали цитировать Сунь-Цзы. Я спросил Василича, -«Зачем?» Но был тактично послан, просьбой не лезть не в свое дело.
Практика мне казалась более нужной. — Как и куда стрелять, куда бежать и что делать в той, или иной ситуации. Изучали оружие, как имеющееся, так и то, которого не было, — его исключительно по картинкам.
Минное дело в той или иной степени осваивали все, порох мы могли готовить самостоятельно и естественно делали множество различных бомб и бомбочек, но после первых занятий всё же выделили отдельную группу саперов-подрывников, в неё в основном вошли «кладоискатели», и группу артиллеристов, они, кроме бросания самопальных гранат, учились управляться с «Васильком» и восстановленной
