обязательно показаться надо, как её звать кстати?
— Не знаю. Он как-то не упоминал, а я не спрашивал. — мне действительно было всё равно как он назвал девчонку, — Маша, Глаша, Наташа — какая разница? Счастлив человек, и слава богу. Единственное что я слышал от него на эту тему, — он сетовал что девушка не понимает по-русски, и хотя каждый день он с ней чего-нибудь учит, — успехи пока так себе. Я тогда ещё успокоил его, мол со временем научится, но сам не особо в это верил. Да, аборигенки достаточно красивы, может быть даже по своему умны. Но как ни крути, а разница в две тысячи лет это очень много, пусть даже они будут говорить по нашему, пусть оденутся в наши одежды, но они другие, они думают совершенно иначе, и своими, для нас, эти женщины не станут никогда.
— Собирайся, и рюкзак не забудь, термос я ещё тряпками обернула. — собрав со стола тарелки Аня поставила их в раковину.
Подтвердив что рюкзак не забуду, и что понял про термос, я оделся, обвешался оружием, сумками, и понёс всё это в машину.
Открыл багажник, покидал навьюченное внутрь, и снова завел двигатель, в этот раз уже включив печку.
В салоне потихоньку теплело. Наверное машины были сейчас единственным местом где люди могли почувствовать себя в цивилизации. Может я неправильно выражаюсь, но только в салоне автомобиля ничего не изменилось: всё по прежнему мигает и светится, играет музыка — пусть и без радио, всё так же шуршат шины и крутится руль. Даже запах и тот остался прежним. А вот в домах теперь пахнет дымом, вяленым мясом и порохом. Там нет водопровода, нет нормального электричества, и нет интернета. Прикроешь глаза, отвлечешься, прислушаешься к звуку мотора и тихому бубнежу динамиков, и покажется тебе что ничего этого не было, что всё это сон и ты сейчас проснешься.
Вот только не просыпаешься.
— Выезжай, я ворота открыла. — Аня постучала в окошко и махнула рукой в вязаной варежке.
Оглядевшись по зеркалам, — они остались прежними, слепыми уазовскими, я потихоньку выкатился на улицу, и освободив место супруге, пошёл закрывать ворота.
Небо светлело. Ветер почти стих, а с неба опять повалил снег.
Облака сегодня совсем низко, значит идти придется на небольшой высоте. Дед говорит что настоящему боевому летчику облака не помеха, и погодные ограничения придумали трусы, он сам взлетал по тревоге при нулевой видимости, выполнял боевую задачу — отрабатывал цель, и если сесть было невозможно, просто катапультировался.
Я конечно не спорил, может быть так оно и было, но наверное не на кукурузнике? Только на замечания о том что АН-2 самолет ни разу не боевой, и для катапультирования, не то что катапульты, — у нас и парашютов нет, дед отвечал всегда одинаково, — презрительным взглядом.
Глава 4
Подогнав машину к ангару, Аня заглушила мотор.
— Приехали. — зачем-то сообщила она, будто я сам этого не видел.
Я вышел, забрал оружие, повесил на плечо, и зацепив еще и рюкзак, другой рукой попытался прихватить сумку с дисками.
— Да оставь, отнеси то что взял, и вернись за остальным, не бойся, я не сбегу. — улыбнулась она в зеркало.
— Ну да, спасибо, без тебя бы не догадался. — в ответ улыбнулся я. Аня конечно права, так проще, но хочется взять всё и сразу.
Всё же оставив сумку, я подошел к двери, и кое-как изловчившись, просунул рукавицу в дверную ручку. Дверь тяжело поддалась, и впуская меня в помещение, выпустила облако пара.
— Открывай медведь, сова пришел! — громко поздоровавшись, я сложил на стол свою поклажу.
Дядя Саша спал. Дрова в печи прогорели, и в помещении было довольно прохладно.
— Я уж думал чайком побалуюсь, а ты дрыхнешь оказывается... — открыв дверку печи и заглянув внутрь, я убедился в правдивости своего предположения, — кроме кучки потухшего пепла там ничего не было.
Обычно если прикрываешь поддувало, до утра остаются не прогоревшие угли, и нужно лишь закинуть дров чтобы возобновить процесс. Но тут видимо дед похозяйничал, поддувало открыл, а не подбросил, — проспал.
Ну да ладно, разожгу, дело уже привычное. Это по первым разам печь упрямилась: вроде разгорится, а закроешь дверку, — тут же тухнет, и дымит на весь дом. — Чего я только не пробовал — и так подходил, и этак. Дрова сушил, бумаги пихал по пол мешка, потом вот бересты надрал сухой. Но никак не хотела меня печь слушать. Другой кто-то то же самое делает, — горит прекрасно, я же подойду, — едва чухает. Плюнул было, но потом как-то раз, и само получаться стало.
— Да вставай ты уже старый хрыч, зима придет, замерзнешь ведь на фиг... — что-то было не так, я обошёл стол и наклонился над спящим летчиком. Вроде дышит. Только лоб весь к каплях пота, а лицо цвета бледной свеклы.
— Что за херь... — ладно хоть Аню не отпустил.
*****
— Похоже ваш вылет откладывается. У него жар, думаю это что-то серьёзное. — быстро осмотрев больного, объявила она, и отправила меня подогнать машину прямо к двери.
Справившись с заданием, я поднял деда вместе с тулупом на котором он лежал, и приложив пару раз головой — сначала о косяк, потом о стойку — уложил на заднее сиденье.
Доехали быстро. Вынес точно так же, и протащив до приёмного отделения — небольшая комната где обычно принимают больных, уложил на кушетку.
Дальше всё пошло без моего участия, вокруг забегали, а меня попросили отойти.
Помочь я ничем не мог, но и просто так уйти тоже, надо было узнать что всё же случилось, и решить как быть дальше. Поэтому ждал, топчась по коридору, а когда надоело, вышел на улицу, и уже там вспомнил про оставленное на столе оружие. Воровства у нас особо не было, может по мелочи кто чего и пёр, но так чтобы унести пулемет — это вряд ли. Но забрать всё равно стоило. Да и время девятый час, нас точно уже потеряли.
Предупреждать никого не стал, сел в машину и через несколько минут парковался возле ангара рядом с зеленой буханкой.
Группа которую мы должны забрать с собой, уже была здесь. Водитель сидел в машине, двое курили у ворот ангара, остальные зашли внутрь.
— Здорово мужики. — подошел
