габариты Орловского, даже как-то расстроился.
Выровняв самолет по курсу, я начал снижение, в точности повторяя заученные действия.
Снизиться до трехсот, дать круг, прицелится на местности, и убедившись что всё в порядке, вести машину на посадку.
— Скажи мужикам пусть приготовятся! — попросил я Андрея, и прежде чем пойти на разворот, включил в салоне аварийную сигнализацию.
Глава 5
Посадочную полосу постоянно держали расчищенной, — то есть кончился снег, пошли чистить, а в те дни когда по графику должен был прилететь самолет с «большой земли» — так в шутку называли станицу, чистили в любую погоду.
Так что попасть в сугроб я не боялся, напрягал лишь тот факт что заходя на посадку не заметил ни одного человека. Обычно вываливалась вся группа, а тут никого. Но уводить машину на второй заход не стал, полосу видел отчетливо, препятствий никаких не было, поэтому сбросив скорость до положенной, аккуратно посадил самолёт.
Огороженная бетонным забором территория когда-то была автобазой, или чем-то в этом духе, именно здесь мы нашли зарытую в землю бочку с соляркой, и здесь же оборудовали лагерь. Несколько полуразваленных строений, козловой кран — точнее то что от него осталось, сваленные в кучу огромные асбестовые трубы, битый кирпич и обгорелые стены бывшей столовой, вид, прямо скажем, удручающий.
— Ну вот. — снимая гарнитуру, довольно улыбнулся Андрюха, — а говорил не сможешь, — как пёрышко машину посадил!
Я и сам не ожидал что будет так просто, но записывать это на счёт своего мастерства не спешил. Меня больше занимал вопрос почему нас не встречают, неужели уже ушли? — Да не может того быть, мы всего на день опоздали...
Сняв с крепления рацию, я проверил канал, и нажав клавишу, попытался вызвать местных ребят.
Но никто не отзывался, и это очень настораживало. Может в конец поселка ушли, там, под горой, могло и не брать. Надо было на подлёте с ними связаться, обычно я так и делаю, но сегодня просто из головы выпало, только о посадке и думал.
Автобаза находилась на самой окраине, практически возле леса, на перекрёстке трех дорог: одна шла вокруг поселка, вторая уходила в горы, и третья доходила до небольшой речушки и там обрывалась, по всей видимости мост — а он туда прямо просился, просто не перенёсся.
— Выходить то можно уже? — неловко толкнулись из салона.
— Нужно. Вы там не застыли? — обесточив машину, я повернулся к двери.
— Да нет вроде, — заглянув в кабину, Григорий Иваныч потёр покрасневший нос, — думал хуже будет.
Судя по покрытым инеем усам старшего группы, я засомневался что он не лукавит, просто жаловаться не привык, вот и хорохорится.
Хотя не знаю, если за бортом минус пятнадцать, да с высотой плюс пять градусов, точнее минус, получается двадцать. Но в салоне не дует, так что может и не особо холодно, тем более под конец полёта ещё и солнце выглянуло.
— Ну и славно, давайте на выход, только оружие приготовьте. — на всякий случай предупредил я.
— А что случилось? — напрягся Иваныч. — Заметил кого-то?
— Нет, как раз наоборот, что-то не встречают нас, — поэтому и предупреждаю.
Реакция последовала незамедлительно, видимо в иллюминаторы мужики не смотрели, поэтому моё сообщение оказалось для них неожиданностью.
— Оружие к бою! — переменившись в лице, рявкнул Иваныч, — Зачищаем!
В салоне защёлкали затворами, дверь распахнулась, и быстро попрыгав за борт, бойцы заняли круговую оборону.
— Ни хрена себе. — округлил я глаза, — прям как в кино.
— Ну а как ты хотел, жить захочешь, не такому научишься. — и натянув шапку чуть не на нос, Андрей покинул кабину.
Он тоже был в этой группе, но заменил штурмана, а на его место взяли другого человека.
Ещё раз окинув панель взглядом, я вышел следом, и прикрыл за собой дверь.
Чистый воздух, блестящий на солнце снег, и полная тишина. Обычно здесь пахнет дымом — в палатке постоянно топится печь, а сейчас как не принюхивайся, запаха нет, хотя ветерок в нашу сторону.
Сама палатка стояла внутри бывшей столовой, отсюда я её не видел, и только сейчас обратил внимание что полоса не расчищена — сверху не заметно, всё белое.
— И следов никаких нет. — шурясь от окружающей нас белизны, добавил Андрей.
Перекинув автомат на спину, я надел перчатки, поправил вылезшую штанину, и снова взял оружие в руки.
От самолета до палатки около пятидесяти метров, прямой видимости нет — стена мешает, но обычно заметны хоть какие-то следы жизнедеятельности. А тут вообще ничего, и судя по прибитости снежного покрова, снег выпадал давненько, как минимум пару дней назад, а значит с того времени здесь никто не ходил. И это вообще не радовало.
Мужики рассредоточились, и уже подходили к проёму в стене, шли наготове, поочередно меняясь и прикрывая друг друга. Для них занятия явно не прошли даром, во всяком случае со стороны это выглядело весьма впечатляюще.
Мы с Андреем тоже поднажали, может не так красиво, но в столовую зашли сразу вслед за ними.
Палатка на месте, труба не дымит, полог запахнут и завязан снаружи.
Иваныч что-то скомандовал, и бойцы снова активно задвигались, двое заняли оконные проёмы, один контролировал вход, и еще двое побежали к торчащему неподалеку козловому крану, оттуда, если подняться наверх, открывался отличный вид на окрестности.
Мы же с Андреем пошли к палатке; следов перед ней так же не наблюдалось, и кое как развязав узел на играющей роль замка верёвке, осторожно, боясь увидеть что-то нехорошее, я заглянул внутрь.
Никого. Ни живых ни мёртвых.
Печь, тумбочка, несколько спальников, стопка дров, пара канистр с водой. Вот и всё убранство. Первое что бросается в глаза — идеальный порядок. Значит уходили спокойно, явно рассчитывая вернуться, тому подтверждение уложенные стопочкой спальники, ночевать на снегу без них совершенно невозможно.
— Ну что там? — дождавшись когда бойцы добегут до крана, Иваныч присоединился к нам.
Я открыл тумбочку.
— Харчи.
Внутри стояла банка с солью, пара пакетов гороха, сухари, замёрзшая уже картошка, какие-то соления, и самое главное, то что никто из мужиков никогда не бросит — пятилитровая баклажка самогона. Причём почти полная.
— Может они нашли что-то интересное, и сидят там сейчас, охраняют? — предположил Иваныч.
— Что они могли найти такого,
