я к курящим.
— Ну ты даешь Василий, мы тут уже битый час ждём, где ты ходишь? — возмутился, пожимая мне руку, один из них, Рустам, невысокого роста, коренастый армянин, хозяин одного из КАМАЗов.
— Мы сегодня полетим вообще?— тут же поддакнул второй, тоже невысокий, но не армянин, — казах по имени Саша, так его называли на русский лад.
— Да пёс его знает, — огорчил я их, и зашёл в сторожку.
Оружие лежало там где я его оставил, в печке потрескивали дрова, и начинал дымить чайник.
За столом двое, и Андрюха возле печи копается.
— Вот ты поспать. Уж думали за тобой ехать. — повернулся он ко мне. — вроде рано уехал?
Поприветствовав мужиков, и в двух словах объяснив причину своего отсутствия, я забрал со стола пулемет и поставил его в угол между стеной и печью.
— И что думаешь? Надолго дед в больничку загремел? — орудуя кочергой, Андрей вопросительно посмотрел на меня.
Я бы и сам у кого-нибудь спросил, вот только боюсь ни от моего вопроса, ни от ответа, ничего не изменится. Поэтому просто пожал плечами и неопределенно хмыкнул.
— Нам то что делать? — по своему истолковал моё молчание старший группы, очень похожий на моджахеда, немолодой уже дяденька Григорий Иваныч — смуглый, с чёрной бородой и пронзительным взглядом.
— Ну а какие варианты? Ждать. — разведя руками, я снова уныло хмыкнул. — Только ждать.
Понимая что с дедом что-то серьёзное, я как мог оттягивал момент «признания», — от мысли о самостоятельном полёте невольно тряслись коленки. Одно дело слегка порулить под присмотром опытного лётчика, и совсем другое выполнить самостоятельный полёт.
Нет, теоретически я допускал такой вариант, но как это будет в реальности, представлял не очень. Дед хотел чтобы я полетал под его присмотром хотя бы до лета, имея ограниченное количество топлива, просто так тренироваться мы не могли, приходилось совмещать учебу с реальными задачами. Но одно дело самостоятельно взлететь — вспотев при этом как бобик, и передав управление пойти «покурить», и совсем другое проделать всю работу самостоятельно. Тут даже когда за руль автомобиля садишься в первый раз без инструктора — страшно, а здесь целый самолет. Да еще с пассажирами.
Но в любом случае нужно на что-то решаться.
— Ладно мужики, пока подождите, не разбегайтесь, доеду до больнички, может скажут что к чему. — я снова оттянул момент.
Но чуда не произошло.
— Воспаление лёгких. — добила Аня. Я не знал деталей, но понимал что для меня это приговор. Мужики в посёлке и так уже пересидели свою смену, помереть конечно не помрут, подождут ещё дней несколько, да отправятся домой. А триста вёрст по гористой заснеженной Башкирии это не шутки, рупь за сто что и не найдем мы их никогда.
Это как с пропавшими в городе ребятами: как ни «спрашивали» мы пленных, как ни «уговаривали», все в один голос твердили что знать ничего не знают, и ведать не ведают. И вероятность того что из десятка бандитов ни один не был в курсе, — самая минимальная.
Конечно поначалу они бодрились, карами всякими угрожали даже, но когда их вывезли в степь и по одному стали машинами рвать, дружно разговорились.
Сдали всё что знали, и чего не знали. Точно не скажу, меня не привлекали к допросам, там работали специалисты — забойщики с мясокомбината, но говорят что наговорили они столько всего, что в штабе до сих пор разбираются; где они правду сказали, а где приврали для солидности.
По словам пленников получалось что пасли нас ещё с первого посещения, и к так называемым «кланам» — тем что заправляют всем в городе, бандиты не имеет никакого отношения. В банде был лидер со своим «коллективом» и собранные вокруг этого коллектива — «мелкие формирования», которые понятия не имели куда конкретно идут. Знали только что посёлок новый объявился и надо его «пощупать», Так же знали что обещанные им золотые горы вполне могли стать действительностью. У многих уже был опыт подобной «работы», грабежи и мародерство здесь процветали, и не считались чем-то зазорным или неправильным.
— Долго болеть будет? — спросил я у супруги, но она только развела руками.
— Сейчас главное чтобы не помер, состояние тяжелое, температуру только чуть сбили...
— А как же так получилось? Дед нормальный вчера был, не кашлял даже. Ты уверена в диагнозе? — Нет, он конечно выглядел слегка неважно, но не хрипел и не сопливел, я бы запомнил.
— Конечно уверена. — отрезала Аня, поясняя, — Пневмония всякая бывает, есть и бессимптомная: вроде только что человек был здоров, а потом резкое ухудшение и всё, приехали...
— Но вы же делаете что-то?
— Естественно. Только ты же знаешь наши возможности. Лекарств почти нет, я ему и так Ветбицин колю из своих запасов...
— Это для свиней который? Просроченный? — С лекарствами беда у нас, экономим как можем, но даже не считая раненых, болеть стали гораздо больше чем раньше, особенно дети. Отсутствие привычных удобств — тот же туалет на улице, необходимость топить печи и таскать воду, сильно отражалось на здоровье людей.
Плюс если раньше при первых сомнениях врач назначал антибиотики, или ещё какие-то лекарства, то сейчас такой возможности не было, поэтому даже самая простая простуда могла обернуться чем-то куда более серьёзным.
— Он самый. — кивнула Аня, — другого нет.
— Ну ты же понимаешь что жизнь деда крайне важна?
Супруга вздохнула.
— Понимаю, и делаю всё что могу. Не переживай...
Убедившись что всё действительно плохо, и по-любому мне придётся лететь, я пошёл к зданию клуба, машину же оставил возле больницы.
*****
Глава уже был у себя. А может даже и не уезжал, передвигаться на коляске было достаточно проблематично, поэтому он частенько оставался здесь, смежная с кабинетом комната так же отапливалась и имела всё необходимое для жизни.
— Вот такие дела Алексеич... — прояснив ситуацию, я подошел к висящей на стене карте и сложив за спиной руки, замер в ожидании его решения.
Глава долго молчал, — обдумывал, и наконец зашелестев колесами, подъехал поближе.
— И что ты предлагаешь? — по еврейски «ответил» он.
— Не знаю. Лететь надо, это факт. Но летчик
