Вельможа и философ
Вельможа, в праздный час толкуя с Мудрецом О том, о сём,«Скажи мне», говорит: «ты свет довольно знаешь,И будто в книге, ты в сердцах людей читаешь: Как это, что́ мы ни начнем,Суды ли, общества ль учены заведем, Едва успеем оглянуться, Как первые невежи тут вотрутся? Ужли от них совсем лекарства нет?» — «Не думаю», сказал Мудрец в ответ:«И с обществами та ж судьба (сказать меж нами), Что с деревянными домами».—«Как?» — «Так же: я вот свой достроил сими днями;Хозяева в него еще не вобрались, А уж сверчки давно в нем завелись».
Мор зверей
Лютейший бич небес, природы ужас — мор Свирепствует в лесах. Уныли звери; В ад распахнулись настежь двери:Смерть рыщет по полям, по рвам, по высям гор:Везде разметаны ее свирепства жертвы:Неумолимая, как сено косит их, А те, которые в живых,Смерть видя на носу, чуть бродят полумертвы: Перевернул совсем их страх,Те ж звери, да не те в великих столь бедах:Не давит волк овец и смирен, как монах;Мир курам дав, лиса постится в подземелье: Им и еда на ум нейдет. С голубкой голубь врознь живет, Любви в помине больше нет: А без любви какое уж веселье?В сем горе на совет зверей сзывает Лев.Тащатся шаг-за-шаг, чуть держатся в них души.Сбрелись и в тишине, царя вокруг обсев, Уставили глаза и приложили уши.«О, други!» начал Лев: «по множеству грехов Подпали мы под сильный гнев богов,Так тот из нас, кто всех виновен боле, Пускай по доброй воле Отдаст себя на жертву им!Быть может, что богам мы этим угодим, И теплое усердье нашей веры Смягчит жестокость гнева их. Кому не ведомо из вас, друзей моих, Что добровольных жертв такихБывали многие в истории примеры? Итак, смиря свой дух, Пусть исповедует здесь всякий вслух,В чем погрешил когда он вольно иль невольно. Покаемся, мои друзья! Ох, признаюсь — хоть это мне и больно — Не прав и я!Овечек бедненьких — за что? — совсем безвинно Дирал бесчинно; А иногда — кто без греха? Случалось, драл и пастуха: И в жертву предаюсь охотно.Но лучше б нам сперва всем вместе перечесть Свои грехи: на ком их боле есть, Того бы в жертву и принесть,—И было бы богам то более угодно».—«О царь наш, добрый царь! От лишней доброты»,Лисица говорит: «в грех это ставишь ты.Коль робкой совести во всем мы станем слушать,То прийдет с голоду пропасть нам наконец; Притом же, наш отец!Поверь, что это честь большая для овец, Когда ты их изволишь кушать.А что до пастухов, мы все здесь бьем челом:Их чаще так учить — им это поделом.Бесхвостый этот род лишь глупой спесью дышет, И нашими себя везде царями пишет».Окончила Лиса; за ней, на тот же лад, Льстецы Льву то же говорят,И всякий доказать спешит наперехват,Что даже не в чем Льву просить и отпущенья.За Львом Медведь, и Тигр, и Волки в свой черед Во весь народПоведали свои смиренно погрешенья; Но их безбожных самых дел Никто и шевелить не смел. И все, кто были тут богаты Иль когтем, иль зубком, те вышли вон Со всех сторон Не только правы, чуть не святы.В свой ряд смиренный Вол им так мычит: «И мыГрешны. Тому леть пять, когда зимой кормы Нам были худы, На грех меня лукавый натолкнул:Ни от кого себе найти не могши ссуды,Из стога у попа я клок сенца стянул». При сих словах поднялся шум и толки; Кричат Медведи, Тигры. Волки: «Смотри, злодей какой!Чужое сено есть! Ну, диво ли, что богиЗа беззаконие его к нам столько строги?Его, бесчинника, с рогатой головой,Его принесть богам за все его проказы,Чтоб и тела́ нам спасть, и нравы от заразы!Так, по его грехам, у нас и мор такой!» Приговорили — И на костер Вола взвалили.
И в людях так же говорят: Кто посмирней, так тот и виноват.
Собачья дружба
У кухни под окномНа солнышке Полкан с Барбосом, лежа, грелись. Хоть у ворот перед двором Пристойнее б стеречь им было дом; Но как они уж понаелись — И вежливые ж псы притом Ни на кого не лают днем —Так рассуждать они пустилися вдвоемО всякой всячине: о их собачьей службе, О худе, о добре и, наконец, о дружбе. «Что может», говорит Полкан: «приятней быть, Как с другом сердце к сердцу жить; Во всем оказывать взаимную услугу; Не спить без друга и не съесть, Стоять горой за дружню шерсть, И, наконец, в глаза глядеть друг другу, Чтоб только улучить счастливый час,Нельзя ли друга чем потешить, позабавить,И в дружнем счастье всё свое блаженство ставить! Вот если б, например, с тобой у нас Такая дружба завелась: Скажу я смело,Мы б и не видели, как время бы летело».— «А что же? это дело!» Барбос ответствует ему:«Давно, Полканушка, мне больно самому,Что, бывши одного двора с тобой собаки, Мы дня не проживем без драки; И из чего? Спасибо господам: Ни голодно, ни тесно нам! Притом же, право, стыдно:Пес дружества слывет примером с давних дней;А дружбы между псов, как будто меж людей, Почти совсем не видно».—«Явим же в ней пример мы в наши времена», Вскричал Полкан: «дай лапу!» — «Вот она!» И новые друзья ну обниматься, Ну целоваться;Не знают с радости, к кому и приравняться:«Орест мой!» — «Мой Пилад!» Прочь свары, зависть, злость!Тут повар на беду из кухни кинул кость.Вот новые друзья к ней взапуски несутся: Где делся и совет и лад? С Пиладом мой Орест* грызутся,— Лишь только клочья вверх летят: Насилу, наконец, их розлили водою.
Свет полон дружбою такою.Про нынешних друзей льзя молвить, не греша,Что в дружбе все они едва ль не одинаки:Послушать, кажется, одна у них душа,—А только кинь им кость, так что твои собаки!
Раздел
Имея общий дом и общую контору, Какие-то честны́е торгаши Наторговали денег гору;Окончили торги и делят барыши. Но в дележе когда без спору?Заводят шум они за деньги, за товар,— Как вдруг кричат, что в доме их пожар. «Скорей, скорей спасайте Товары вы и дом!» Кричит один из них: «ступайте: А счеты после мы сведем!» —«Мне только тысячу мою сперва додайте», Шумит другой: «Я с места не сойду долой».—«Мне две не додано, а вот тут счеты ясны»,Еще один кричит. «Нет, нет, мы не согласны! Да как, за что, и почему!» Забывши, что пожар в дому, Проказники тут до того шумели, Что захватило их в дыму,И все они со всем добром своим сгорели.
В делах, которые гораздо поважней,Нередко от того погибель всем бывает,Что чем бы общую беду встречать дружней, Всяк споры затевает О выгоде своей.
Бочка
