– Ну ты, Машка, даешь! – вырвалось тогда у непосредственного Пашкова. – Все прямо наружу. Отпад!
Он давно неровно дышал к Школьниковой. И, наверное, единственный в классе был убежден, что она выглядит как настоящая фотомодель. Но Машка его всерьез не принимала. Для нее в мире существовал лишь один мужчина – Андрей Станиславович. Поэтому, кинув на Лешку высокомерный взгляд, она ответила:
– Много ты понимаешь, ребенок! Это просто теперь моя длина и мой стиль.
С той поры прозвище Моя Длина прочно прилипло к Машке. Правда, звали ее так за глаза. Школьникова обладала крепким телосложением и могла с ходу врезать.
– Так о чем грустим? – повторила она.
– Таньке ночью звонили! – выпалил Женька.
– Ясненько-ясненько, – Моя Длина многозначительно подмигнула Тане. – Но ты, Олег, не расстраивайся, бывает.
– Это совсем не то, что ты думаешь, – вспыхнула Таня.
– То или не то, будущее покажет, – вновь подмигнула ей Школьникова.
Олег начал злиться. Эти намеки ему совсем не понравились. Моя Длина расценила его поведение по-своему.
– Зря ревнуешь, – сказала она. – С кем не бывает.
– Да тут дело совершенно в другом, – принялась спешно разуверять ее Таня. – Мне ночью звонили и похоронный марш играли.
– Типичный прикол, – и тут не смутилась Школьникова. – Ну-ка, девочки, пошли пошепчемся.
Она уже хотела отвести Катю и Таню в сторонку, чтобы те рассказали о «новом Танькином ухажере», в наличии которого Моя Длина совершенно не сомневалась, когда на горизонте возник Андрей Станиславович под руку с математичкой Светланой. Лицо у Школьниковой горестно вытянулось. И, забыв о Тане, она в сердцах прошептала:
– Только этого мне еще недостает.
Андрей был целиком и полностью поглощен своей спутницей. Даже не обратив внимания на своих питомцев, которые стояли немного поодаль от входа, он галантно распахнул перед Светланой дверь. Миг – и они скрылись в здании родной две тысячи первой школы.
Моя Длина немедленно закурила и, сделав несколько нервных затяжек, все-таки поволокла девочек в сторону.
– Машка! Я тоже с тобой покурю, – извлек из кармана пачку «Парламента» Пашков.
– Кури один, ребенок, – процедила сквозь зубы Моя Длина. – Не до тебя мне сейчас.
Лицо у Пашкова вытянулось так же, как у Школьниковой минуту назад. Лешка вздохнул и вернулся к мальчикам.
– Видали? – тем временем говорила Моя Длина девочкам. – Опять у Андрея началось с этой… Как он не врубится до сих пор, что Светлана ему не пара.
– Ну почему же? – тихим голосом возразила худенькая светловолосая Таня. – Они ведь давно любят друг друга.
– Любят! – свирепо произнесла Школьникова. – Эта Светка и не знает, что такое настоящая любовь. И вообще, Андрею нужна не такая жена, а с положением в обществе.
Катя и Таня украдкой переглянулись. Роман у Андрея и Светланы длился давно. Когда бурное содружество «В» заканчивало восьмой класс, Светлана Сергеевна даже переехала на квартиру Андрея Станиславовича возле Красных Ворот. Вот-вот должна была состояться свадьба. Однако потом у них что-то произошло, и весь прошлый год они, даже встречаясь в школе, едва друг с другом здоровались. Андрей явно страдал. Ученики ему очень сочувствовали.
Все, кроме Моей Длины. Она воспылала надеждой и, к ужасу любимого учителя, усилила натиск. Ни о какой взаимности, разумеется, не могло быть и речи. Однако Школьникова не сдавалась. Не собиралась она отступать и сейчас.
– Все равно поругаются, – закурив новую сигарету, изрекла она.
– Не хотелось бы, – вырвалось у Тани.
– Много ты понимаешь, – фыркнула Школьникова. – Говорю же вам: такому шикарному мужику, как Андрей, нужна жена с положением.
Моя Длина явно намекала на себя. Мать ее, Зинаида Николаевна, держала фирменную французскую аптеку, а кроме того, была официальным дилером нескольких крупных парфюмерных и цветочных фирм. На этом основании Машка причисляла себя к «современной российской буржуазии». И не сомневалась, что обладает всем необходимым для счастья любимого человека.
– С положением? – иронично сощурилась Катя.
Она уже хотела по своему обыкновению отпустить какую-нибудь колкость, но тут раздался звонок.
– Быстро в класс! – скомандовала Моя Длина. – Сейчас Андрюшин урок.
И все устремились в школу. Взбежав на четвертый этаж, ребята подошли к двери родного класса. На ней красовалась новая табличка:
«10 «Б».
– Никак не могу привыкнуть, что наш класс теперь не «В», а «Б», – поморщилась Моя Длина.
– Что делать, – с философским видом развел руками Темыч.
– Сухари сушить, – огрызнулась Школьникова.
– Чем быстрее привыкнем, тем лучше, – продолжал Тема.
Моя Длина не удостоила его ответом. Остальные тоже молчали. Вся компания испытывала схожие чувства. Бурное содружество «В», уже много лет назад завоевавшее репутацию самого беспокойного и, одновременно, самого дружного класса в две тысячи первой школе, неожиданно поредело. Произошло это после экзаменов за девятый класс. Выяснилось, что иные из ребят уходят в лицеи и колледжи, кто-то переезжает в другие районы, а кто-то по иным причинам покидает родную школу. Словом, к десятому классу бурного содружества «В» убыло наполовину, и его слили с остатками класса «Б». Хорошо еще, что Андрей Станиславович по-прежнему оставался классным руководителем.
Однако уже с первого сентября Компании с Большой Спасской стало ясно: былой атмосферы в классе нет. Если бы речь шла только об остатках «бэшников», то еще полбеды. Содружество «В» знало их как облупленных. Но в класс пришло несколько новеньких.
В их группе выделялся высокий блондин. Когда остатки девятого «В», встретившись в школьном дворе, стали обмениваться летними впечатлениями, пятеро новеньких продолжали держаться особняком. Две девочки и трое ребят. Остатки содружества «В», с интересом разглядывая пополнение, стали его обсуждать.
– Девчонки вроде нормальные. Особенно вон та, – и долговязый Женька взглядом указал на рыжую девочку.
– Что мне в Женечке нравится, так это постоянство вкусов, – фыркнула Катя.
Остальные засмеялись. Они вспомнили о неудавшемся романе Женьки с рыжей Леркой-баскетболисткой из юношеской сборной.
Пашков не нашел в двух новых девчонках ничего интересного. Ему вообще никто не нравился, кроме Моей Длины.
Тем временем Катя и Таня с любопытством разглядывали мужскую часть пополнения.
– Два так себе, а один ничего, – шепнула Катя на ухо Тане, указывая на высокого блондина. Он, прислонившись к стволу дерева и запихнув руки в карманы джинсов, с независимым и довольно высокомерным видом оглядывал окружающих.
Поймав взгляды двух девочек, он вдруг улыбнулся и, посмотрев на Таню, игриво ей подмигнул. Таня вспыхнула и отвернулась.
– Не понимаю, что ты в нем нашла. По-моему, он довольно противный.
– А мне нравится, – стояла на своем Катя.
– Что тебе нравится? – неожиданно встрял в их беседу Тема.
– Все-то ему расскажи, – со страдальческим видом закатила глаза Катя.
Впрочем, Темыч уже и так обо всем догадался. И смерил новенького таким уничтожающим взглядом, что кто-нибудь другой на месте высокого блондина провалился бы сквозь землю.
Однако блондин остался стоять на месте. Мало того, продолжал с интересом взирать на Таню.
Уже в классе, во время переклички, выяснилось, что новенького зовут Богдановым Вадимом. А рыжая девица, столь понравившаяся Женьке, именовалась Евдокией Смирновой. Катя на ближайшей же перемене ласково окрестила ее Дусей. При этом выразительно покосилась на Женьку. Но тот сделал вид, что ему все равно.
На следующем уроке Таня, повернувшись к Олегу, вновь случайно поймала на себе пристальный взгляд Вадика Богданова. Она расценила это как случайность. Однако, чуть погодя, опять почувствовала, что новенький на нее смотрит.
Девочка резко обернулась. Вадика это совершенно не смутило. Он снова ей подмигнул.
«Господи! – пронеслось в голове у Тани. – Только бы Олег не заметил! Иначе скандала не миновать». Олегу и впрямь не нравилось, когда Таня привлекала внимание кого-нибудь из мальчиков. В таких случаях он, по его собственному выражению, «ставил нахалов на место». А Таня ужасно не любила подобных конфликтов.
