увидел небольшое лесное озеро. Ему хватило сил дотащить до него погибшего и набить ему карманы камнями. Он зашёл в воду и потянул за собой отяжелевшее тело. Когда вода дошла Фиделю до груди, он перестал поддерживать труп, который быстро стал опускаться на дно рядом с его ногами. Фидель, что есть силы дальше протолкнул труп, который тут же окончательно исчез с поверхности. После пятиминутного отдыха Фидель начал пробираться через мелкий кустарник. Ему повезло, и он скоро вышел на другую лесную дорогу. Теперь можно было надеяться, что его след потеряют. Он сел на велосипед и покатил в Томс Рива. В кармане у него лежали Грин-карта и водительские права погибшего. Так, он стал Родригесом Федейра.
6. Тайна
Фидель старался протирать окна передвижной кухни очень медленно, но эта работа всё-таки закончилась. Делать было нечего, но по распоряжению полиции нужно было оставаться на месте.
Труп, который до приезда судмедэксперта и детектива должен был оставаться на съёмочной площадке, не способствовал появлению аппетита. Все, кто подходил к подвижной кухне, ограничивались напитками. Фидель взял за правило всегда быть чем-то занятым, на случай если неожиданно появится Роберто. Он взял тряпку и стал опять протирать открытые окна передвижной кухни, которые и так были чистые. Нудное занятие не требовало обдумывания, и мысли притягивались к самым ярким моментам из прошлого.
Вспомнилось раннее детство. Фиделя не с кем было оставить дома, и он много времени проводил в гримёрной стрип-клуба, где работала его мать Нэнси. Полуобнажённые красивые женщины с ярким макияжем. Они выглядели невероятно длинноногими оттого, что ходили на очень высоких каблуках. Глядя на них, Фидель вспоминал клоунов рядом со входом в цирк Шапито. Из одежды на каждой из них, были только две маленькие полоски материи, расшитые блёстками. Одна на груди, другая на бёдрах. От них так сильно пахло косметикой, что аромат любых самых экзотических цветов на улицах Мехико и фруктов на прилавках казался Фиделю куда беднее.
Фидель сидел часами в кресле, которое стояло в самом дальнем уголке. Кресло было настолько большим, что Фидель чувствовал себя совершенно незаметным для окружающих. Танцовщицы переодевались в присутствии Фиделя, как будто его не было в гримёрной. Фидель привык к виду обнажённого женского тела. Для него стало естественным, что женщины могут появляться в публичных местах как одетыми, так и голыми. Встреча стриптизерш в дверях походила на соревнование бегуний в командном забеге. Стриптизерш, которая входила в гримёрную, снимала улыбку с лица и как эстафетную палочку передавала уходящей на сцену.
Стрип-клуб, где работала мать Фиделя, находился в районе Zone Rose, который славился своими роскошными отелями, дорогими ресторанами и барами. Фидель с матерью жили в небольшой двухкомнатной квартирке неподалёку. Снимать квартиру было недешево, так как район считался хорошим.
— Безопасность стоит денег, — часто повторяла Нэнси, и Фидель хорошо запомнил эти слова.
Когда он пошёл в школу, учёба далась ему легко, но отношения с одноклассниками не сложились.
— Гринго, Гринго, — частенько слышал Фидель в свой адрес.
Он не понимал, почему его так называют, но на всякий случай дрался с обидчиками. По ехидному тону чувствовалось, что это оскорбление. Фидель спросил мать. Она неохотно ответила, что причина, вероятнее всего, в цвете его кожи, которая немного светлее, чем у других ребят в классе. Это делало его похожим на американца.
Когда Фидель перешёл в третий класс, то посещения стрип-клуба прекратились. Нет, его не посчитали уже достаточно взрослым для закулисного рассматривания голых стриптизерш в гримёрной. Просто мать Фиделя перестала там работать.
После переезда в просторную квартиру у них появилась домработница, которая оставалась с Фиделем на вечера и ночи, когда Нэнси не было дома, а такое случалось часто. Нэнси стала изящно одеваться, а в ушках засверкали серьги с бриллиантами. Она и так была привлекательной женщиной, а стала просто красавицей.
Однажды, когда Нэнси была в душе, зазвонил телефон, который случайно остался на столе. Фидель знал, что ему не позволяется брать его в руки. Запрет раззадорил любопытство. Он взял телефон, нажал на зелёный кружок с трубочкой и поднёс светящийся экран к уху.
— Я звоню по поводу эскортных услуг, это правильный номер? — услышал Фидель.
— Нет! — Резко ответил он и быстро нажал на красный кружок.
Фидель не знал, что такое — «эскортные услуги». Но, в мужском голосе было столько слащавости, что Фидель не мог понять, куда или на кого выплеснуть своё раздражение. Так, он всегда себя чувствовал, перед тем как с кем-нибудь подраться. Наверное, это была ревность. Но, тогда он тогда не знал этого слова.
Конечно, когда мать вышла из душа, Фидель ничего не сказал. На следующий день после ужина Нэнси усадила его возле себя и долго расспрашивала о школе.
— Больше никогда не бери мой телефон. Я очень тебя прошу — вдруг сказала она.
— Обещаю, — ответил Фидель.
После окончания школы Фидель поступил в колледж и переехал жить в общежитие. Он часто навещал мать, которую очень любил. Но навещал бы реже, если бы каждый раз она не давала ему дополнительные карманные деньги. Опыт общения с стриптизёршами не прошёл для Фиделя даром. У него не было никакой робости перед девушками. Он легко знакомился с теми, кто нравился и не смущался даже перед красавицами. Фидель учился, чтобы получить диплом в области информатики. В студенческой среде бытовала шутка, что если сдал предмет — структуры данных, то можешь жениться. Для Фиделя шутка чуть не стала реальностью. После второго курса на практике он влюбился в Доли из соседнего колледжа, которая тоже училась на программиста. Действительно, они решили пожениться, и Фидель привёл её домой познакомиться с Нэнси. Потом по дороге в её общежитие, они остановились полюбоваться закатом.
— Послушай, как это может быть? Твоя мать — блондинка с голубыми глазами, а ты темноглазый с чёрной шевелюрой, — спросила Доли.
Фидель качнул головой в знак согласия. Этот вопрос мучил и его.
— Я читал, что бывают такие гены, которые появляются у потомков через несколько поколений. Возможно, это у неё от прапрадеда или прабабушки, — ответил Фидель после длительного молчания.
— В доме я не видела ни одной фотографии твоего отца. Может быть, ты похож на него.
— Ты намекаешь, что, возможно, Нэнси мне неродная мать?
— Да, именно так.
— Возможно, и так. Но, что это изменит, если буду знать наверняка. Она меня вырастила. Я никогда не смогу называть её иначе, как мамой.
— Всегда лучше знать правду.
— Чаще, это приносит больше вреда чем пользы.
Через некоторое время
