Фома
Ты знаешь?(Быстро оборачивается)Кто здесь? Что?Ах, это вы.
Духовник
Смиренный ваш слугаЯвился к вам исполнить долг Христов.
Фома
Да, да, я и забыл. Я стал забывчив.Сегодня исповедь. Ну что ж? Быть может,И вправду он лишь подтвержденья ждет,Чтоб правый суд свершить без замедленья.
Духовник
Никто не знает часа, государь,Когда весы Всевышнего склонятсяПод тяжестью греховных наших дел.Быть может, чаше груза не хватает,И медленно качается онаМеж пропастью и райской высотой.
Фома
А, груза? Так. Какое же злодейство,По-вашему, я должен совершить,Чтоб переполнить чашу ожиданья?
Духовник
Что есть злодейство? Горние путиДо срока смертным взорам недоступны.Что знаем мы о Промысле священном?Быть может, то, что слабому умуПокажется ужасным преступленьем, —Лишь сделанный поденщиком заказПо замыслу и воле Господина.
Фома
Итак, отныне нет такой руки,Которая могла б карать виновных?
Духовник
Единственно — помазанный от Бога,Приявший бремя власти в Божьем даре,И те, с кем власть делить ему угодно.
Фома
Король?
Духовник
Один лишь он.
Фома
Так. То для них,Для подданных. Но если сам корольПоследнего убийцы недостоин,А Бог молчит, и все пути закрытыК его делам, и замыслам, и воле?Где, где оно, такое преступленье,Чтоб и себе я вынес осужденье?Какую гирю бросить на весыМне надобно, чтоб чаша опустиласьИ раздробила это сердце в прах?Иль нет совсем грехов для государей,Которых бы не отпустили вы?Иль малый груз — зарезанный ребенок,Которому мы оба присягали?
Духовник
О, Боже!
Фома
Что, задумался, дрожишь?Смирение и кротость содрогнулись?
Духовник
О, Боже мой. Безмерно тяжелыТвоих детей земные испытанья,Но нам ли знать твои предначертанья?Закон твой благ, и каждое паденьеДа будет нам как хрупкое стекло,На коем ты душевного алмазаУглы и твердость мудро испытуешь.(Королю)Мужайтесь, сын мой. Может быть, ГосподьВас милостью особою отметилИ в небесах особую наградуВеликому страданью положил.
Фома
Не много ли? Простого отпущеньяМне было бы достаточно. Довольно.Уйди, старик. Уйди, ты гадок мне.Ишь, как глаза змеиным огонькомПод черепом облезлым разгорелись!Прочь, дьявол, прочь! Или, клянусь, мой мечЯ о твое притворство замараю.(Духовник уходит, пятясь задом)И небеса к убийце благосклонны!
СЦЕНА 5
(Комната во дворце. Ночь)
Фома (глядя на спящую Марию)
Мария. Вот она, с лицом счастливым,С полураскрытыми губами, грехЗабывшая в объятиях убийцы —Продавшая отца, и стыд, и гордостьЗа краткое мгновенье ложных ласк.Так сладко спать! И так дышать спокойно,Как будто сам Господь благословилЕе любовь. И всё вокруг спокойно.(Опускает полог, отходит.)Когда бы камень, дерево, железоИли иной предмет, участник нашихЗлодейств и преступлений, слез и горя,Имел живую душу и сужденья, —Какая б в мире буря бушевала.Нашлась бы где такая пядь земли,Где наша мысль могла бы одинокоВыкраивать томительные бредниИ ткать из сумерек протяжных сны,Одни лишь сны, без радости и муки?Но камень мертв и всё вокруг мертво.В спокойствии, в бездействии, в томленьи,Пятно кровавое покрылось пыльюИ плесенью, и стало незаметным.И тень моя, забрызганная кровью,Не прячется, не бьется, не трепещет…Беззвучная, ложится на ковер,Безмолвная — колышется спокойно.Лишь изредка опередит шаги,Подымется, коснется потолкаИ вновь падет, покорная, к ногам.Спокоен я. Ни отклика, ни шумаПредсмертный стон ребенка не родил.Я, кажется, уже его забыл.(Идет к окну)Там мутный дым и мутная заряПлетутся, не спеша, в сыром тумане;Быть может, дождь заклеит стекла оконИ смоет грязь на площади. И всё.
(Открывает занавес)
Голос
Ай-ай, нельзя ль немного осторожней!
Фома
Ого, как будто кто-то посторонний?
(Пронзает занавес шпагой)
Голос
Ну, так и знал. Опять меня проткнулиСвоей проклятой шпагой! Бедный горб!Он и за гробом вынужден служитьДля развлечений ваших неуместных.
Фома
Да кто здесь? Кто бы ни был ты, клянусь,Я проучу тебя, бездельник.
Голос
Кто!Конечно, я, старик Иеремия.
(Показывается из-за занавеса)
Фома
А, значит, мертвецы и вправду могутРазгуливать в преображенном виде?
Шут
Мой бедный принц, иль, виноват, король, —Вам очень бы хотелось в это верить?Недурно, что? Старик ИеремияИз гроба встал, запасся пышным слогом,Пришел в ночи окровавленной теньюИ, длань подъяв, длиннейшим монологомПотребовал преступника к отмщенью!Увы, увы. Как можете вы видеть —Я незлоблив, безвреден и учтив.
(Непринужденно садится в кресло)
Фома
Проклятый шут! Уж верно говорят —Горбатого могила не исправит.Зачем ты здесь?
Шут
Да так, и сам не знаю.Должно быть, от тоски. Что делать мнеВ сыром гробу, где я уж год скучаюВ однообразном и нелепом сне?
Фома
Однако же, признайся, думал ты,Что я умру от ужаса при видеТвоих ушей, что некогда трепал я?
Шут
Ну, как сказать. Вы очень романтичныИ любите, пожалуй, эти штуки, —Ведь только что, наперекор науке,Казалось мне, серьезно вы хотели,Чтоб всё кругом одной служило цели:О мщении неистово кричатьИ каждый шаг злодея обличать.И под конец, охваченный обидой,Не вы ль хотели с девой НемезидойДелить до гроба сплин и геморрой?А всё затем, чтоб, сокрушив каноны,Богиню мести, судей и законыМог выпороть воинственный герой.Все ужасы вы мрачно перебрали,Но в поисках оригинальных сценЛишь мой камзол убогий оборвали…Нет, вы просты, сердитый мой кузен.
Фома
Но кто же ты, что здесь сидишь и пляшешьНа этом кресле?
Шут
Привиденье ночи.Дыра души, заштопанная наспех,Скользящая лениво в пустоте,В загадочной среде без измерений,В объеме странном, что упруг и плотенИ, как пружина, в действии своемСжимается. Но сжатия предел —Здесь некий нуль, науке не известный.Он, сокращаясь, всасывает душиИ все тела для новой обработки.Я — только школьник, получивший отпуск,Чтоб в сад чужой забраться на досуге.А впрочем, может быть, мужайтесь, друг, —Я — лишь обман, рожденный лихорадкой,Галлюцинация, мечта. Не больше…
Фома
