— Я уверена, что никто не собирался скрывать от тебя этого. Возможно, твои профессора просто ничего не знали. А может быть, они стыдятся упоминать об этом, и в данном случае, думаю, они правы.
— Почему?
— Твой кумир был выдающимся математиком и неплохим теологом, но скверным поэтом.
— Хиликс, ты очаровательная девушка. Не сомневаюсь, что ты разбираешься в поэзии, но Файрватер в любой области был мастером. Я не смог бы отличить анапест от антрекота, однако все, что написал Файрватер, должно быть прекрасно!
— Можно оценить целое по частям, — предложила Хиликс. — У меня отличная память, и я могу прочитать тебе фрагмент его стихотворения, все, что я помню. Мне его читал один старик, когда я была еще маленькой Это скорее занимательная байка, чем настоящие стихи.
— Прочитай мне их, — попросил он, горя от нетерпения.
— Название почти такое же длинное, как и само стихотворение, — сказала она — «Размышление с высот, дополненное». Вот послушай:
Сжатым временем распятый, ты устал от мук.
Так прими как дар богатый смерть из милых рук.
Ты слишком стар — мой юный друг.
Слова твои — безмолвный звук.
Теперь тебя не мне беречь по праву,
Я приготовлю сладкую отраву.
Сказал он нам с небес вдогонку,
Что выиграет тот, кто проиграет гонку
И параллельные сплетутся в одно безумное кольцо
А слезы льются,
льются,
льются…
На милое лицо.
Она поморщилась.
— Он обожал такие нелепые парадоксы, как «распятый сжатым временем» или «смерть как дар». Совершенная бессмыслица.
Халдан задумался.
— Создается впечатление, что он пересказывает Нагорную проповедь, дополняя ее теорией Эйнштейна. «Выиграет тот, кто проиграет гонку». Другими словами — «кроткие унаследуют землю». Это объяснило бы название. «С высот» — то же самое, что с Горы, а «размышление» «дополнил» Эйнштейн.
Она посмотрела на него с изумлением и восхищением.
— Халдан-IV, ты неандертальский гений! Наверняка ты прав! Ни я, ни старик никогда над этим не задумывались, а твоя интерпретация объяснила бы загадку живых трупов.
Теперь настала очередь удивляться ему.
— Каких еще живых трупов?
— Ну… ссыльных, обитателей Ада, официально мертвых.
Ее ответ вернул его на землю.
— А что он имеет с этим общего?
— Старик, мой родственник был знаком с одним из Серых Братьев., конвоирующих ссыльных на этапные корабли Ада. Это было еще в те дни, когда ссыльные поднимались на борт пешком. Стражник рассказывал, что на полпути к люку с одной из преступниц случилась истерика — меня, кстати, это не удивляет — бедняжка начала кричать и вырываться. Стражники с трудом ее удерживали, как вдруг мужчина, который шел впереди, обернулся и произнес: «Выигрывает тот, кто проиграет гонку, где параллельные сплетутся в одно безумное кольцо!».
Как только он проговорил это, женщина успокоилась и взошла на борт корабля, словно это был паром для прогулок по Солнечной системе. Теперь я понимаю, что мужчина передал той женщине закодированное религиозное утешение. И все же я предпочитаю Шелли. Ты слышал его «Оду западному ветру»?
Слушая, Халдан все время возвращался мыслями к опасному хобби Файрватера. Каждый волен развлекаться как ему вздумается, но по какой-то чудовищной иронии судьбы стихотворение в поддержку изгнанникам написал человек, который разработал двигательную систему ракеты, доставляющей их на обледенелую планету «Ад», обнаруженную зондами Файрватера и названную им так странно.
Хиликс была студенткой первого курса университета «Золотые Ворота» и собиралась после окончания учебы заняться преподаванием. Она с жаром говорила о поэзии, и Халдан завороженно слушал ее. Лавлейс и Геррик, Саклинг и Донн, Ките и Шелли — древние имена слетали с ее языка так легко и естественно, словно были именами ее близких друзей. То восторг, то грусть звучали в голосе девушки, перекрывая шум прибоя. Внимая им, Халдан оценил красоту древней поэзии и ощутил дыхание истории.
Только когда лучи тонущего в море солнца отпечатали тени на склонах гор, он вспомнил, что пора идти домой.
Пропустив девушку вперед и любуясь ее походкой, Халдан спросил:
— А что ты там читала о знатности рода?
— О, как высок твой знатный род,
Как строен гибкий стан.
И пылкий зной, и хладный лед
В тебе — мой талисман.
— Это о тебе, Хиликс! — воскликнул он восторженно. — Поэт имел в виду тебя!
— Тише, ты, сумасшедший! Кто-нибудь услышит!
Он проводил Хиликс до ее машины и галантно помог усесться.
— О, Халдан, ты настоящий Ланселот.
— Ты мне ничего о нем не рассказывала. Может, наберешься смелости, чтобы встретиться со мной как-нибудь вечерком, скажем, завтра — в Сан-Франциско, чтобы восполнить этот пробел? Бар сэра «Фрэнсиса Дрейка», по-моему, подходящее местечко.
— А откуда ты знаешь, что я не из полиции?
— А ты откуда знаешь, что я не полицейский?
— Я за тебя беспокоюсь, — усмехалась она. — Мне полицейские ничего не сделают.
Она махнула рукой на прощание и уехала.
Халдан медленно вернулся к своей машине, чувствуя, что с ним творится что-то странное. Он всего несколько часов разговаривал с девушкой, которую теперь навсегда поглотила безликая толпа обитателей Сан-Франциско, — и был с ней счастлив.
Ему сделалось грустно.
Он выехал на шоссе в Беркли и подключил пилота к магнитному поясу. Почувствовав резкое ускорение, свидетельствовавшее о том, что дорога на много миль вперед свободна, он включил приемник, и машину заполнила легкая музыка оркестра Беркли. Удобно откинувшись на сиденье, Халдан позволил себе немного поразмышлять, пока машина стремительно мчала его вдоль границы между серыми горами и голубым океаном.
Где-то на востоке, в популяции жен, где даже в ущельях Скалистых Гор лепятся людские поселения, живет восемнадцатилетняя девушка, которую выберут для него генетики. Скорее всего, у нее квадратная челюсть и копна волос на голове, как у большинства женщин-математиков. Вполне возможно, она добрая, умная и способна на величайшее самопожертвование, но с этого дня у нее будет один существенный недостаток — она не Хиликс из Золотых Ворот.
Машина въехала в лес. Длинные тени секвой создавали на дороге причудливую пляску узоров, а мысли Халдана все возвращались к отравленной сожаленьем сладости прощания. Ему было двадцать, вечер был чудным, а он только что навсегда расстался с девушкой, которая явилась ему, как некогда Дриада явилась древним ирландцам, такая прелестная и обворожительная, что цветы тянулись к ней, когда она шла. Она умчалась, а сентябрьский ветер, спешащий навстречу машине, напевал баллады о том времени, когда люди были истинными хозяевами земли, о времени, ушедшем три века назад… Предупредительный красный огонек вырвал его из Задумчивости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
