Халдан не заметил, как размышления превратились в решение, и он принял его, невзирая на последствия. Награда оправдывала риск.
По ту сторону водной глади залива над томами древней романтической поэзии сидит прекрасная девушка. Он скроет романтизм восемнадцатого века под налетом соцреализма двадцатого столетия и встретится с нею. Возможно, придется выучить несколько стихотворений, для поддержания соответствующей атмосферы, но с его незаурядной памятью это не составит труда
Девушка даже не подозревает, что скоро в ее жизнь вторгнется любовь, а волшебная палочка Халдана-1У сделает явью разноцветную паутину ее мечтаний.
Четыре года назад в профессиональном центре Беркли один студент-математик соблазнил студентку, изучающую внутреннюю экономику. Оба были деклассированы и подвергнуты госстерилизации, а математик стал потом известным Квотербеком в сорок девятой команде. Но про Халдана никто не скажет на студенческом слэнге, что он «кандидат в сорок девятую». «Однако риск все-таки есть» — признался Халдан самому себе.
На память пришло двустишие, которое ока читала, и в несколько измененной форме он, как перчатку, бросил его в сгущающиеся сумерки:
Пусть сожрет кромешный Ад Церковь с Государством!
Я же мчусь к любимой Хиликс — вот мое богатство!
Глава вторая
Всю следующую неделю Халдан, пользуясь только переменным величинами, составлял на миллиметровой бумаге диаграмму вероятности повторной встречи с девушкой и проклинал область науки, студентки которой ходят только на лекции по литературе, концерты и в музеи, в жалкие закусочные и бары Сан-Франциско. Из трех задач, которые необходимо было решить, первая — где отыскать Хиликс — была самой легкой, но, глядя на свою схему, он признал, что люди слишком серьезно воспринимают всю эту гуманитарную чушь.
Штаб-квартиру операции следовало основать в Сан-Франциско, поскольку университет Золотые Ворота находился именно там. Халдан решил, что переберется к отцу, так как если бы он захотел снимать на выходные отдельную квартиру в городе, то должен был бы просить отца о финансовой помощи.
С отцом и так могли возникнуть непредвиденные сложности: старик был членом Министерства Математики, то есть государственным чиновником. Поэтому усыпление его бдительности потребует со стороны Халдана словесной эквилибристики, не менее изощренной, чем его математические способности.
Придется найти весомый предлог, чтобы оправдать перед отцом и приятелями связь со студентами-гуманитариями.
Приверженцы точных наук были весьма невысокого мнения о богеме. Писатели щеголяли шотландскими беретами, художники носили блузы на дюйм длиннее обычного, а музыканты почти не шевелили губами при разговоре. Все они любили длинные мундштуки с водяным охлаждением и стряхивали пепел театральным жестом. Несмотря на всеобщее признание их заслуг, в Сан-Франциско они имели право доступа только в несколько убогих баров и закусочных, а также не имели права селиться нигде, кроме Южной Калифорнии и Франции.
Ни один математик не стал бы засорять свою мысль условными символами, которыми к делу и не к делу изобиловала речь гуманитариев и которые служили не для ясности речи, а для «духовного самовыражения». Халдан почти не сталкивался с этими людьми, но до сих пор ему не доводилось слышать, чтобы кто-нибудь мог столько говорить ни о чем, сколько они.
Он держался от этой братии подальше. Их длинноволосые девушки старались незаметно прошмыгнуть мимо, вместо того чтобы ходить как все нормальные люди, а бедра их были такими же узкими, как и плечи их парней. С этой точки зрения Хиликс представляла чудесное исключение.
Халдан избегал обобщений, когда дело касалось социальных групп, но некоторые обобщения напрашивались сами: у негров темная кожа, жители островов Фиджи потребляют в пищу больше моллюсков, чем эскимосы, а математики мыслят точнее, чем художники.
И все же он не осуждал само существование богемы. Присутствие гуманитариев свидетельствовало о разнообразии и всесторонности жизни на Земле и тем самым служило доказательством великодушия Создателя.
Отец Халдана, статистик, не разделял либеральных взглядов сына. Фактически он был расистом, так как считал всех нематематиков людьми низшего сорта и не признавал интеграции Эти взгляды смешили Халдана, который, будучи математиком-теоретиком, ставил статистиков на одну ступень с носильщиками. Однако его отец был не простым статистиком, а чиновником Министерства, и его приказы имели законную силу. Он был ’ бы возмущен, узнав, что сын посещает лекции по искусству. И его возмущение перейдет в бешенство, как только он начнет подозревать что Халдан хочет соблазнить девушку другого класса, и к тому же поэтессу.
Рано или поздно истинная причина приезда сына откроется. Старше был ужасно любопытен, любил поспорить и имел замашки диктатора, Но хуже всего то, что он был заядлым шахматистом. Халдан, с тех пор как ему исполнилось шестнадцать, без труда выигрывал у него девять партий из десяти, но отца спасала уверенность, что победы сына всего лишь случайность.
Халдан-III вместо радости от встречи с сыном заподозрит что-нибудь неладное. Обычно сын навещал отца один раз в месяц, а иногда вообще об этом забывал. Он любил отца, но это чувство было обратно пропорционально разделяющему их расстоянию.
Кроме того, встреча с девушкой, как только он ее найдет, должна выглядеть совершенно случайной и легко объяснимой. Если Хиликс что-нибудь покажется не так, она сбежит от него с космической скоростью. Завоевав ее доверие, ему не обойтись без уютного гнездышка, куда можно пригласить девушку под каким-нибудь невинным предлогом, чтобы она не догадалась о его намерениях. А там останется всецело полагаться на свое обаяние.
Случай помог ему найти то, что нужно.
У родителей Малькольма была квартира в Сан-Франциско. Четыре месяца назад они уехали на год в Новую Зеландию читать маорийским священникам курс лекций по кибер-теологии, необходимой для правильного прочтения папских предписаний. Халдан знал об этой квартире, потому что Малькольм забегал туда время от времени взглянуть, все ли в порядке, и смахнуть пыль с мебели. Но Халдан никогда не посвятил бы соседа в свои планы и не попросил ключ. По существу, он не доверял Малькольму. Тот не курил, пил очень мало и регулярно посещал церковь.
В четверг Малькольм ворвался в комнату, размахивая листком бумаги.
— Халдан, я сдал! Слава владыке математики!
Халдан, который лежал на спине поверх одеяла, узнал диаграмму синеклювых попугаев и даже заметил, что работа оценена на четыре с плюсом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
