— На первый взгляд она совсем не походит на ту женщину, которую Лайон скорее всего выбрал бы себе в жены.
— Да он и не выбирал, это я все сделала, — фыркнула графиня.
— Вы поступили очень правильно, матушка.
Дэвид поддерживал мать под руку, прогуливаясь с ней по дорожкам сада. Графиня-мать оставила дома свою трость, но тем не менее выглядела бодрее и энергичнее любого человека ее возраста. Накануне Дэвида познакомили с его родственниками и близкими, представили незнакомым людям, в том числе тем, кто жил недалеко от Баронсфорда, и еще он успел навестить своих давних приятелей и знакомых. Ночь он провел в Гринбрей-Холле, но на следующее утро мать попросила ее навестить, и поэтому он вернулся домой.
— Должен признаться, что Миллисент меня покорила буквально за несколько минут, проведенных в ее обществе. Теперь я понимаю, почему мой старший брат так сильно любит ее.
— Рада слышать, что ты так считаешь, иначе ты бы не был моим сыном, — серьезным тоном проговорила Беатриса. — У нее ангельское сердце, к тому же она умна и обладает чувством юмора. Даже ее внешность, на первый взгляд несколько простоватая, производит на людей впечатление. Многие считают ее одной из самых красивых женщин в Англии, ну и, конечно, среди них твой брат занимает первое место.
Дэвид не стал оспаривать справедливость этих слов. Радушный прием, который ему оказала Миллисент, стал для него приятным сюрпризом, особенно после сдержанного приветствия Лайона. К тому же было ясно, что ее чувства неподдельно искренни. Она и правда была рада видеть его, и благодаря этому Дэвид чувствовал себя в Баронсфорде как дома.
Что касается ее внешности, то она не блистала красотой, но от нее исходило какое-то сияние, озарявшее все вокруг. Даже беременность придавала ей особое очарование. Мысль, что в роду Пеннингтонов рождается новое поколение, показалась привлекательной даже Дэвиду, который провел немало лет вдали от родного дома.
— Я так давно не видел детей, — грустно произнес он. — Наверно, приятно наблюдать, как крошка Джозефина растет у вас на глазах.
— Да, конечно. Она у нас красавица, к тому же именно благодаря ей Лайон так быстро выздоровел. Чтобы общаться с ней подольше, граф вынужден заставлять себя двигаться. С каждым днем он становится все более подвижным. Он поправляется так быстро, что к моменту рождения их второго ребенка он уже будет бегать как юноша.
— Это произойдет, как я понимаю, месяца через два?
— Вот именно.
— Подумать только, я в это время буду здесь и стану свидетелем этого чуда!
Графиня остановилась возле каменной скамьи и оглянулась на замок, возвышавшийся на холме. На лице матери Дэвид заметил давно не виданное им выражение гордости и счастья. Ему захотелось сказать ей, что она выглядит моложе своих лет, хотя не далее как вчера он слышал, как графиня в который раз жаловалась на какие-то свои хвори; впрочем, она говорила это при каждом удобном случае, уверяя всех, что жить ей осталось всего несколько дней.
— Я никак не могу дождаться, когда ты наконец познакомишься с Порцией. Мы ждем их, ее и Пирса, со дня на день, — продолжала графиня, присаживаясь на скамью и молча кивнув Дэвиду на место рядом с собой.
— Уж этот брак, как мне доподлинно известно, не ты подстроила, — хмыкнул он, садясь.
— И подстроила бы, если бы оказалась в Бостоне до того, как они встретились, — весело отпарировала она. — Для Пирса она долгожданная награда. У нее сильная воля. Она красива, но без претензий, во многом мечтательница. По складу характеру она очень напоминает своего отца, — тут ее голос упал до шепота, — Бонни, принца Чарлза. Тебе ведь известно ее происхождение?
— Уолтер Траскотт рассказал мне об этом.
Дэвиду было известно также и о том, что первая встреча Порции со своим отцом, членом королевской семьи, произошла здесь, в Баронсфорде, и наследник престола с гордостью объявил Порцию своей дочерью, урожденной Элен Мидлтон.
— Они с Пирсом удивительно подходят друг другу. Я сожалею только об одном — они решили вернуться в Америку, в эти Богом забытые места. — Голубые глаза графини посмотрели на сына. — Ты доставил старухе удовольствие, оставив службу. Терпеть не могу ссор между своими детьми.
Дэвид окинул взглядом дышащие покоем сельские просторы. Его выход в отставку, разумеется, никак не мог облегчить жизнь Пирса в Бостоне. Пирса там везде подстерегала опасность. Против британских законов в колониях поднялась волна недовольства. Пожар на «Гаспии» в этом году был одним из последних печальных событий. Надвигались перемены, причем на вопрос, сколь значительными они будут, могло ответить только время.
Дэвид хотел поговорить с Пирсом до того, как он вместе с женой вернется в Америку. Теперь личные интересы Дэвида были неотделимы от семьи, и он сделал бы все, что угодно, чтобы оградить среднего брата от подстерегавших его опасностей на далеком континенте.
— Мы обсудили твоих братьев, а также их жен, но не тебя, — заявила графиня, прерывая ход мыслей Дэвида и привлекая его внимание к себе.
— Как ты уже знаешь, я подал в отставку. Ну а как я собираюсь провести остаток моей жизни — это тайна, которую мне еще надо разгадать.
— Отец оставил тебе значительное состояние. Если ты не спустишь его, играя в азартные игры, то мне не придется волноваться о твоем материальном благополучии. Меня в основном интересует твоя личная жизнь, Дэвид.
Дэвид взглянул на встревоженное лицо матери.
— Ну, не стесняйся, скажи, что у тебя на сердце. — Вдовствующая графиня величественно кивнула. — Твои намерения более чем честолюбивы. Мне очень нравится эта молодая особа. Ах, если бы не эти разногласия между нашей семьей и Августой, то я бы попыталась устроить ваш брак с Гвинет.
— Ей только что исполнилось восемнадцать, — напомнил Дэвид.
— А тебе всего двадцать шесть. Разница в восемь лет не играет особой роли. Гораздо важнее то, что, по-видимому, ты намерен на ней жениться. Я угадала?
Дэвид с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. Хотя почти все считали, что эта партия для него далеко не самая удачная, было забавно сознавать, что только одна Гвинет изо всех сил противится их браку. Он приезжал прошлой ночью в Гринбрей-Холл, и там Вайолет ему сообщила, что ее хозяйка почивает. Сегодня утром, перед тем как он отправился домой, произошла та же история. Вайолет не было поблизости, но одна из служанок передала ему, что мисс Дуглас, следуя совету врача, еще спит.
— Ты не ответил мне.
— Что заставляет тебя думать, будто нас с Гвинет что-то связывает?
Графиня саркастически хмыкнула:
— Даже люди посторонние, но знакомые с Гвинет, отмечали симпатию, которую она испытывает к тебе. А то, что я услышала о твоем поведении на прошлой неделе.., не служит ли это веским доказательством твоей влюбленности в нее? Ну разве я не права?
