товары. Лишь эксклюзива, типа колёс с резиновыми покрышками, это не коснулось, а также секретных поставок лекарственных сборов в Рилган. Это их подстраховка.
Атмосфера нервозности нарастала с каждым днём. Бруно платил подросткам, чтобы те разбивали камнями стёкла гостиницы Дормутов. Сделать большее пока не получалось. Немного остыв, Марк подумал, что если бы купцы извинились и заплатили неустойку, то можно было бы прийти к согласию и прекратить этот балаган.
Сейчас они с Коррусом обходили все объекты кроме лесопилки. Вчера была попытка саботировать производство сгущенного молока, но местные работники не поддались на провокации и выгнали взашей зачинщиков со стороны. Марк распорядился выписать им премии и на время войны не понизил, а даже немного поднял зарплаты.
Беф, конечно, спасибо за это не сказал, но они играют по другим правилам. Постоянный поток изобретений и доход с них позволял крутить с финансами кордебалеты. А связи с дельцами типа Отто Зоноф и Забо Черимэ позволяли реализовывать задумки, даже не имея собственного капитала. Сегодня может не быть денег, а завтра их представитель уже поедет в столицу продавать новый для этого мира товар.
Они потратили на обход полдня. Заглянули и к конкурентам — всё нашпиговано охраной.
— И долго мы так будем? — спросил Кор, отпивая горячий чай в одном уютном заведении в центре купеческого района.
— Много от чего зависит, — Марк посматривал через стекло на улицу, когда-то в таких местах он судорожно считал гроши, чтобы не переплатить лишний фалер за дорогущий супчик или булочку, а сейчас вёл торговую войну с тремя представителями среднего купечества и с кучей их мелких шавок. — Я так понял, это какой-то принцип. Не дать нам ни шанса на развитие.
— Это же не рационально.
— Ещё как рационально, — усмехнулся Марк. На самом деле он осознавал этот страх. С его вторжением, рынок наводнили новинки и неизвестно, что будет дальше. А зачем гадать, когда этот процесс можно взять в свои руки? Просто запретить или подмять под себя — пусть изобретает, но под их патронажем. Только вот его семья уже набрала небольшой жирок — зубы обломают. — Это грозит сильно растянуться. На годы. У кого больше выдержки хватит.
— Какая-то глупость, можно же договориться и всё поделить. Почему надо быть такими жадными?
— И гордыми, — добавил Марк.
На самом деле ему всё равно на этих людей. Он сделает то, что должен, и потом даже имён их не вспомнит.
— Когда это всё прекратится, я мечтаю заняться печатанием книг, — поделился мыслями Марк.
— Это как?
Он объяснил брату, что такое книгопечатный станок, чем привёл его в полный восторг.
— И давно ты это придумал? Почему не рассказал?
— Не люблю балаболить напрасно — когда ты учился, надо было деньги зарабатывать, вот и отложил на потом.
Кор обнял ладонями чашку и задумался, на его фоне Марк выглядел совсем уж мелким.
— А я всегда мечтал разобраться, как влияет мана на растения, — вот это поворот, Марк и не подозревал о таких склонностях брата. — Ты знаешь, я в детстве даже пробовал поливать их только магической водой. Смотрел как растут.
— Так вот куда ты постоянно уходил, — Марк вспомнил периодические таинственные отлучки брата.
— Ага, ещё пробовал на них сливать ману. Много маны. Это уже в академии я узнал, что её вне основных стихий нужно в десятки раз больше. Раньше я думал, что у меня большой запас, но потом осознал, какая это мелочь.
Марк рассказал ему про свои эксперименты с древесиной оккапури.
— Интересно. Чтобы я ни делал с любым растением — ничего не выходило. Они будто не воспринимают поток маны, но как тогда кромуши влияют на плодородие?
— Тебе не встречались маги специализирующиеся на этом вопросе?
Кор лишь горько усмехнулся.
— Нет, конечно. Живая магия была только во время Сансибуру.
— Что ты имеешь в виду?
Кор объяснил, что вся магия сейчас в принципе «неживая». То есть стихии представляли собой химические или физические процессы. Небольшое исключение — магия исцеления, но она сейчас в упадке. Когда он поступал в академию, то надеялся что-то нарыть по этому вопросу, но убедился, что никакой информации, кроме легенд, нет. А если и была возможность создавать «жизнь», то нет людей с таким запасом маны, чтобы это подтвердить.
Марк задумался, что его дистрот как раз таки подходит под эти стандарты. Управление телом, вплоть до клеточных процессов — это из разряда «живой» магии. Смесь биологии и волшебства. Однако он не тратил никаких запредельных количеств маны. Вместо этого у него совершенно другие единицы измерения.
Может, в будущем он расскажет об этом брату, но не сейчас. Не то чтобы он ему не доверял, просто это сильно изменит его фокус внимания и отберёт надежду. Растаптывать чужую мечту — подло. Это может заставить его прекратить поиски, но ведь Марк управлял лишь своим телом. Не факт, что с растениями устроено также как с дистортами.
Ещё в том мире очень часто бывало, что люди решали одну проблему, но делали совершенно неожиданные открытия в других сферах. Из Корруса может получиться хороший учёный. Пусть попытается. Хотя бы начнёт, а там уже посмотрим, говорить или нет.
* * *
Через пару месяцев торговой войны Бефальт был в отчаянии. Все их ресурсы и так долго копившаяся подушка безопасности таяли. Строка расходов угрожающе на него смотрела с общей отчётности за последний месяц. Удвоившийся отряд Бруно требовал не только выплаты жалования, но и поставки кристаллов на случай стычек, а это недешевое удовольствие для тридцати голюдей.
Параллельно его тяжёлым мыслям за окном падали снежинки. Иногда он хотел так же отвлечься и забыть все дрязги, медленно падая с неба. Сказывалась усталость. Нужно нанять помощника, но не сейчас. Как-нибудь потом.
На их лесопилку позавчера напали. Удалось отбиться силами работавших там голюдей.
Зимой сокодвижение деревьев остановилось, поэтому они производили резину только из тех запасов, что успели собрать. Пришлось установить несколько циркулярных пил и использовать лесопилку по назначению. Они не могли оставить без работы тех ребят.
Лекарства тоже подходили к концу. Запасы Найши быстро истощились. Беф не подозревал, каким спросом могут пользоваться эти травки, и планировал в дальнейшем организовать целую команду по сбору.
Проблему с купцами они должны были решить самостоятельно, чтобы заявить о себе. В противном случае, они рисковали быть поглощёнными семьёй Зоноф
