заниматься администрированием всех процессов — самому следить за исполнением всех решений. Их спасла подстраховка в виде сборов растений. Все свободные члены семьи участвовали в этом. Ещё рабочих они наняли из близких знакомых из Альгуса. Однако этих денег хватало впритык поддерживать их уровень жизни и растущий манапул Марка.
Уставая каждый день, он валился с ног, стоило только зайти домой. Их ставка на голюдей сыграла слишком злую шутку. Бруно докладывал ему каждую неделю о положении дел. Все члены семьи тоже чувствовали напряжение.
Мик и вовсе раскис. Марк попросил Бруно проследить, где пропадает его старший брат. Оказалось, он чаще стал бывать у матери. Она сдавала отремонтированный Миком дом внаём, а сама жила в полуразвалившейся хибаре в розалии. Странно. С учётом того, что и сын её обеспечивал, она могла бы выбрать жильё поприличней. Проблема оказалась в алкоголизме и показной щедрости. Её доили несколько прилипал-собутыльников, и это тешило нищенское чувство собственной важности. Короче, в трубу всё улетало.
Ситуация с финансами кардинально изменилась в конце августа. Как сообщил Отто Зоноф, у стран-экспортёров выдался неурожайный год и они закрыли поставки зерна в Рилган. Начался страшный голод.
У Марка были смешанные чувства — он ловил себя на мысли, что где-то в глубине души рад этому происшествию. Ведь это всё переворачивало с ног на голову. Зерновой фонд Отто и Бефальта всё это время пополнялся, а цены на хлеб уже грозили выйти из-под контроля. Они сидели на огромном денежном мешке и все эти дрязги с Дормутами, Майлзами и Пфельцами теперь казались несущественными. Ведь он просто выкупит обратно всё.
Пошёл первый поток фалеров и Марк уверил Микульпа, что тот скоро сможет заниматься любимым делом. Всё налаживалось. Они с Бефом тут же открыли филиалы их предприятий в западной части страны, где было больше всего городов и куда не дотягивались потные ручонки их конкурентов.
Беф всё оставил на него и уехал в командировку. У Марка словно проснулось второе дыхание. Все невзгоды затыкались пачками, точнее мешочками, денег. Были и другие перспективы.
— Мы должны пожертвовать короне зерно, — сказал ему как-то Отто.
— Это хорошая мысль, — подумав, ответил Марк. — Так мы и о людях подумаем.
— Да плевать мне на этих людей, — пыхтя сигаретой, прервал его новоиспечённый аристократ. — Если надо я им в глотки буду засовывать это зерно. Пусть давятся. Вообще плевать на него. Ты не видишь перспектив, Гург?
Странный подход к благотворительности, но Марк, кажется, понимал, куда клонит Отто. После этого они снарядили огромный караван с зерном в столицу. А оттуда оно было перераспределено по голодающим регионам. Так они спасли большое количество людей от голодной смерти. А к середине осени Бефальта и Отто вызвал к себе лорд Гарс Анарика и именем короны повысил их статусы на одну ступеньку. Теперь, к всеобщему неудовольствию их врагов, они стали семьёй среднего купечества. А Отто, обливаясь слезами, принял титул среднего дворянина и кучу финансовых плюшек.
Всё это было бы хорошо, но старейшины голюдей ни в какую не хотели менять своего решения. Более того, они объявили бойкот любым парламентёрам Марка. Вот упёртые старики! И чего им неймётся?
Финансовые потоки наладились и скоро они просто задушат конкурентов. Их шавки из низшего купечества уже разбегались кто куда. Бефальт был очень воодушевлён открытием представительств в четырёх новых городах. Амманс, Курсень, Торм и Нэллин теперь стали частью их торговой империи. Последний находился в непосредственной близости от трёх портов, и это намекало на перспективы новых рынков сбыта, а также на возможность вести внешнюю торговлю с другими странами.
* * *
Микульп лежал на спине, сброшенный лошадью, и смотрел в тёмное небо с красивой россыпью звёзд. Осенняя трава скоро отживёт своё. Плечо справа выталкивало кровь. Часть её уже подсохла на боку и сжимала кожу тонкой корочкой.
Он слабо дышал и чувствовал на себе многочисленные лапки насекомых: муравьёв, мошек и комаров. Сам будто налился тяжёлым духом усталости и ничего не хотел делать. Каждая конечность прибавила килограммов двести.
Рядом щипала траву та сама лошадь. Иногда она подносила тёплую морду к его волосам и выдыхала ноздрями ночной воздух. Чуть дальше журчала речка с одинокой лягушкой, разбавляющей кваканьем тишину его последних минут.
Жизнь медленно покидала тело, но Микульп уже не хотел бороться. Запах травы. Из-за крови он стал немного тяжёлым. Подушечки пальцев похолодели. Он сжимал и разжимал их в надежде вернуть чувствительность. Всё равно цепляется за жизнь.
Его ведь не ранили в сердце, и он смог оторваться от преследователей. Жалко не дотянул до Ваабиса. Кругом расползалась темнота. Становилось холодней. В надежде согреться он создал небольшой шарик огня.
Ха-ха. Тот никак его не согревал, пока находился в режиме синтеза. Чтобы почувствовать тепло, он должен был что-то поджечь или использовать более сильное заклинание, что недоступно ему по мане.
Мик закашлялся, и боль тут же напомнила о себе. Левая нога опухла. Вдалеке протяжно завыла собака.
Глава 25. Красная нить
— Вы меня слышите? Скажите что-нибудь мистер Афферман! — Мик несколько раз моргнул.
На него смотрело обеспокоенное лицо незнакомого голюдя.
— Что случилось? — спросил его Мик, хоть и потихоньку начал осознавать, что это не жизнь после смерти. Его спасли.
Он попросил воды и закашлялся. Случайно попала не в то горло. Каждое движение грудной клетки отдавало болью.
— Что... Что ты тут делаешь? И как тебя зовут?
Они двигались в повозке. Мик лежал на соломе, с перевязанным плечом. Его лошадь фыркала где-то рядом. Слабость всё также тянула веки вниз, но он хотел ещё какое-то время побыть в сознании.
— Я Гоко, рыбак, — парнишка обернулся и гордо ткнул себя пальцем в грудь.
— А я Мик.
— Можете не представляться, — с улыбкой махнул Гоко, на зелёном носу у него красовалась чёрная точка родинки, — Микульпа Аффермана знают в лицо все уважающие себя голюди. Вы как-то помогли моей семье.
— П-правда? — дрожа, ответил Мик.
— Ага, — Гоко бросил ему старую чёрную фуфайку. — Вот укройтесь, поможет согреться. Меня тогда не было дома, но мне всё рассказали. Вы хороший человек.
— В-возможно, — приятное тепло расползлось по телу.
— Вы не расскажете, кто были те люди, что с вами так поступили?
Мик почувствовал, что скоро вырубится. Нога распухла ещё больше и кожа на ней пылала.
— Ты знаешь,
