свернул на поворот и развернулся.
“Мы опять разворачиваемся”. – подумал Бенсон, но решил умолчать.
– Мы не знаем ничего про Оскара Перри, ни кто он, ни чем он занимается. – шериф неожиданно оживился, будто бы снова почувствовал утерянный вкус расследования. -Без этих деталей все следующие не смогут стать единой картиной, надеюсь этот Говард еще не успел найти способ сбежать из этой дыры…
“Он сказал “дыры”, он и вправду это сказал? Как можно называть Блессуорт “дырой”?” – в тот момент меня беспокоил только этот факт. Каким же я был идиотом! Что было в моей голове тогда, почему именно эта мысль, эта чертовски глупая и бесполезная мысль влезла в мою голову в тот момент? Это ужасно! Как нечто подобное могло взбрести… Ай, как вспоминаю те секунды, сразу становиться не по себе.
Как же я устал намекать тебе, Планк! Неужели ты не читаешь свои прошлые главы? Я устал играть с тобой! Дай мне, наконец, почувствовать, что я сильнее тебя! Что я во много раз хитрее, и вижу каждый твой шаг наперед. Вы еще ничего не добились, а уже строите из себя счастливчиков, раскрывших это преступление. А Джон, тем временем, медленно сходит с ума – начал писать какие-то заметки, общается в них сам с собой. Постой, а может ты становишься таким же? Точнее стал уже несколько месяцев назад, когда затеял все это. Может, я лишь твой отголосок? Я знаю, у меня никогда не получится убедить тебя в этом. Но просто попробуй допустить этот вариант… Стало страшно? Я знаю все твои секреты, и, между прочим, не только твои.
Хочу ли я доказать вам что-то? Нет, но хочу что-то показать. Что-то, что убьет вас изнутри, расправится с вами без всяких трудностей. Ведь что может быть хуже, чем правдивая история, в которую ты отказываешься верить? Что может быть хуже ощущения, что тебя вот-вот настигнет правда, от который ты осознанно сбегал на протяжении всей жизни? Если тебя не убьет выстрел, то это, уж поверь мне, точно не сжалится над тобой.
Что за загадочный голос во тьме
Поет тебе песню ночную?
Что тебя встретит тогда на холме,
Куда ты притопчешь вслепую?
Пуля однажды череп пробьет,
И сердце кому-то вмиг разобьет,
Но тот, кто дело до конца доведет,
Навеки счастье свое обретет!
И когда-то ведь весь упрямый твой мозг,
За момент разлетится на щепки,
Но вынужден закончить я свой монолог,
Все слова ты запомнишь навеки.
Заметки С. Планка из “Дела о Безликой Семерке”
И опять эти извилистые ворота, а за ними это большое серое здание. Блессуорт, с прошлого их посещения, как ни странно, ничуть не изменился. (Прим. автора: постоянно возвращаясь туда, где мы уже были, мы безвозвратно теряем страсть к движению и стремлению к высшему. Не перестаю в этом убеждаться). Хождение по кругу неизбежно приводит к сумасшествию, но как известно, сумасшествие и гениальность – две крайности одного и того же. Тут каждый и становится вершителем своей судьбы, который обязательно найдет что-то, к чему тяготился.
Может, цитаты из данного перечня отчетов станут культовыми, а может, само мое творение забудут через пару дней после его выхода. Но одно я знаю точно – каким бы не вышло изложение не только правды, но и всех моих прежних переживаний, оно всегда будет служить хорошим примером сознания, если так, конечно, можно выразиться. Здесь может заключаться намного больше, чем повествование об одном из величайших расследований за последние сорок лет, которое я не мог изложить на бумагу еще очень много лет после самого происшествия.
Кто знает… может, мне придется раскрыть еще не одно похожее дело?
Из книги “Дело о Безликой Семерке”
Все вокруг стали писать отчеты, и я тоже захотела попробовать. Почему-то сейчас, пока я не начала писать их (или уже начала?), мне кажется, что так делают только исключительно странные люди. Не понимаю для чего вообще они нужны. Черт! Карандаш… придется писать ручкой. О ужас! Почему теперь мой почерк стал больше и кривее? Нет, я точно не тот человек, которому дано писать отчеты, это же полная глупость! Ума не приложу, как им это удается делать, при этом оставаясь адекватными и добрыми (за исключением Джона, он в последнее время стал заметно раздражительнее) людьми?
Из заметок Л. Паркинсон
И опять эта металлическая решетка, а за ней этот таинственный вредно улыбающийся человек. И опять это молчание (такое душераздирающее!), и опять все эти люди, кидающие на тебя подозрительные взгляды.
– Не думаю, что ты хочешь продолжать разговор со мной, Донлон. Но раз ты пришел…
– Кто такой Оскар Перри? Он ведь тоже был участником Семерки, и только попробуй соврать нам! – собравшись с мыслями и пропустив реплику Говарда, спросил Джон.
– Он! Безликий!? – еле сдерживал смех Вилли. -Прости, что заставляю тебя выглядеть неловко, но ты сам понимаешь, что сказал? Зачем кому-то из Семерки убивать кого-то из Семерки.
– За этим мы пришли к тебе.
– Пфф! Конечно же он не из нас, вы совсем спятили? В свое время он наделал делов… Все время следил за нами в Гранд-Энде, за нашей шайкой.
– Ты тоже ездил туда? – вспомнил обратные слова Говарда шериф.
– Ну конечно же! Как же легко вас обмануть! Этот Перри всегда знал, что мы совсем не обычные посетители, и потому доставлял массу проблем. Потом мы какое-то время не ездили туда, и он исчез. Сначала, признаюсь, мы хотели его убить, но потом…
– Вы его убили. И убили весьма неординарным способом.
– Что? Не-ет, я в этом не участвовал. Если бы участвовал, вы бы немедленно узнали об этом. Подумайте, как я могу выбраться отсюда?
– Ты, может, и не участвовал, но отношение к этом непосредственное имеешь.
– Интересно какое же! – воскликнул заключенный, отрицая любые домыслы детектива.
– С этим нам еще предстоит разобраться. Его точно не отравили, подделывание крови – пустая трата времени. Но и ранений я не заметил, не мог найти место, откуда могло возникнуть кровотечение. Мы исключаем любые проявления огнестрельного оружия, так как на звук выстрелов немедленно прибежал бы хозяин той гостинички.
– Сломать шею, удавить – есть множество способов тихо и незаметно убить человека так, чтобы вокруг него осталась кровь. – начал размышлять Вилли.
– И зачем ты нам это говоришь?
– Потому что мне нет смысла скрывать что-либо. Это совершил не я, а значит мне должно быть плевать на это все, на того, кто это сделал, и что с ним будет.
– Ты помогаешь раскрыть дело, в котором сам замешан?
– Трактуй как хочешь, рано или поздно все мои намеки раскроются, как будто бы в один миг повернутся все ключи ко всем потайным дверям.
– Не терпится уже привести тебя в зал слушания, когда твоя участь станет очевидна. – проворчал
