уничтожить их, а чтобы освободить.
22
Судьба – это незаконченная история двух душ, связанных красной нитью.
Она тянется через жизни, времена и миры в поисках своего вечного конца.
Неизвестные ученые из клана ЮйЭ, «Теории о реинкарнации», глава 1
Двери в комнату Лань оставались открытыми, шелковые занавески колыхались так, что помещение казалось слишком печальным. Когда она и Цзэнь закрыли раздвижные двери, подошвы их ботинок заскрежетали по песку, который занесло внутрь.
Изменилось одновременно все и ничего.
Лань оглядела комнату, которая выглядела вполне обычно: мягкие подушки и одеяла, накинутые на кровать, изысканная мебель из розового дерева, украшенная замысловатой резьбой. Раздвижные двери с другой стороны вели в коридоры Шаклахиры, которые теперь погрузились в сон. Лань представила себе Дилаю, растянувшуюся на кушетке, все еще в ботинках и в обнимку с Соколиным когтем, как ребенок, который не мог расстаться со своей куклой. Она подумала о Чо Тае, который имел привычку бормотать во сне, возможно, отвечая призракам. Не будь в мире войн, стали бы их сновидения ярче?
Она задалась вопросом, какой была бы ее жизнь с Цзэнем в мире, свободном от междоусобиц. Если бы у них было больше времени.
Она вспомнила, какими твердыми и теплыми казались его пальцы, переплетенные с ее… Каким правильным было это ощущение.
У нее разболелась голова; откровение из «Классики Богов и Демонов» внезапно стало невыносимым.
Лань подошла к сундуку в изножье кровати и достала из него кувшин сливового вина.
– Что это? – последовал неизбежный вопрос от Цзэня, который, в изнеможении опустив плечи, сидел в другом конце комнаты. Он выпрямился, а когда она развязала шнурок, удерживавший матерчатую крышку на кувшине, с недоверием уточнил: – Ты что, пьешь?
– Если ты еще не понял, у меня осталось не так много времени, чтобы насладиться сливовым вином, – бросила в ответ Лань и поднесла горлышко к губам. Сладкая и слегка обжигающая жидкость потекла по горлу, наполняя ее приятным теплом. Она подняла глаза и увидела, что Цзэнь смотрит на нее, сдвинув брови.
Лань фыркнула.
– Если собираешься отчитать меня, господин практик…
– Даже не собирался, – с легкостью ответил он.
Лань, прокручивая в голове открытия, которые они только что сделали, прикрыла глаза.
«Богами-Демонами нельзя управлять, не ограничивая при этом их силу», – сказал ей Дэцзы. Она ухватилась за первую часть этой фразы, но никогда не задумывалась об обратном: если у силы Богов-Демонов имелся предел, предназначалась ли она для общего блага?
Страх потерять контроль, наряду с тем, что ей все время твердили, будто демонические практики – это табу, привели к непоколебимой уверенности в том, что Боги-Демоны должны быть уничтожены, а их силу никогда не следует использовать. Путь, противоположный тому, что выбрал Цзэнь.
Однако Дэцзы учил ее находить во всем баланс.
Две стороны одной медали, ЛяньЭр, и где-то в центре всего этого лежит власть.
– Что ты теперь планируешь делать?
При звуке голоса Цзэня она распахнула глаза. Он говорил так, словно слышал ее мысли. Лань покрутила кувшин со сливовым вином.
– Тренироваться в создании Убийцы Богов, а после отправиться на поиски Алого Феникса и Лазурного Тигра. А потом… – Она замолчала, невысказанные слова о конце их собственных жизней повисли в воздухе. Почему-то это казалось таким далеким. Нереальным.
– А ты что будешь делать? – спросила Лань.
– Еще при встрече в Наккаре я рассказал тебе о могущественной армии моего прадеда, которая сохранилась благодаря древней магии. Часть печати, способной пробудить ее, была спрятана в той половине трактата, что украли предки ХунИ. – Взгляд Цзэня остановился на книге, которую он положил на комод из розового дерева. Он взял ее и открыл на странице, которую, казалось, знал наизусть. После этого протянул священное писание Лань.
Знак доверия. Намек, что в этот раз между ними не будет тайн.
Лань подошла ближе. Каждый ее шаг приравнивался к удару сердца. Поставив кувшин на комод, она взяла книгу из рук Цзэня.
Лань не могла прочитать письмо, которое изящными изгибами и петлями вертикально скользило по пергаменту вниз, поэтому просто пролистала потрепанные страницы. Она чувствовала подобный горящему пламени взгляд Цзэня, который следил за тем, как она изучает искусство его клана, его народа.
Лань закрыла книгу и провела пальцем по заголовку, вышитому золотыми нитями, переплетенными с перьями японского журавля.
– Цзэнь, – тихо сказала она. – Почему, чтобы пробудить эту армию, нужна печать из «Классики Богов и Демонов?»
– Потому что эта армия состоит из демонических практиков, – ответил Цзэнь. – И чтобы повелевать ими, я должен привязать их души к моей.
Охвативший Лань ужас вскоре сменился гневом. Она впилась ногтями в трактат и повторила, делая ударения на каждом слоге:
– Демонические практики.
Он неотрывно смотрел на нее тем стальным взглядом, который означал, что его решение не изменить.
– Это опасно, – продолжила Лань низким голосом. – Ты и сам знаешь. Не только быть привязанным к Богу-Демону, но и использовать давно умерших демонических практиков – настоящее безумие.
– Нет, если я смогу их контролировать. А когда ядро Бога-Демона будет освобождено, Всадники Смерти тоже перестанут существовать.
– А что, если ты потеряешь над ними контроль?
– Тогда ты положишь этому конец, – ответил он, как если бы это было само собой разумеющимся.
– Ты говоришь так, словно воссоздать Убийцу Богов – плевое дело. – Ее голос дрогнул. Как будто мне будет легко лишить тебя жизни. – Я на такое не согласна.
– Я сделаю это с тобой или без тебя. Я не могу совершить ту же ошибку, что и на Краю Небес. Теперь, когда у нас есть Убийца Богов, я сделаю все, чтобы мои старания оправдались, чтобы в этот раз все точно получилось. Я уничтожу элантийских завоевателей так, что у них не останется возможности вернуться. И если для этого мне придется вызвать армию демонических практиков, то так тому и быть. – Цзэнь помолчал в ожидании ответа, но когда Лань ничего не сказала, продолжил: – Я предпочел бы сражаться вместе с тобой, но не могу ждать, пока ты изменишь свои взгляды. С каждым днем Черная Черепаха контролирует меня все больше и больше. У меня нет времени.
Лань раздраженно взглянула на него. Она дышала так тяжело, как если бы до этого бежала.
– Ты не оставляешь мне выбора.
– Да, – пристально посмотрел на нее в ответ Цзэнь.
Она снова взяла кувшин со сливовым вином и сделала глоток, жалея, что не может вместо этого разбить сосуд об голову Цзэня. Он нахмурился из-за резкости ее движений, но продолжил:
– Я отправлюсь в Тяньцзин. –
