— Если хочешь, я полечу с тобой! — Она положила ладонь поверх руки отца. — Ты принял правильное решение. Нам не нужно от мамы жалости: она и так слишком многих жалеет! А уколы, если понадобится, тебе могут сделать и в больнице Финикса.
***
Ранним утром тридцать первого декабря специальный агент Мэтт Вуд стоял в аэропорту Даллес в ожидании приглашения на посадку. Его никто не провожал. Он сам настоял, чтобы поцелуи в щёку и слёзы не вышли за порог просторной квартиры района Джорджтауна.
Синяя куртка, накинутая на стянутое повязкой плечо, была расстегнута.
Двое суток назад Мэттью проснулся без температуры. Организм не гнушающегося ежедневными тренировками мужчины с лёгкостью выздоравливал, сыграв одной командой с душой, сердцем и мозгом хозяина.
Агент не сомневался, что в нужный день и час будет здоров и выполнит задуманное. Свидание с любимой женщиной мог отложить разве что конец света. Сам Мэтт ни в какие безнадёжные концы не верил, только в начала, а там, в Финиксе, его ждало начало новых отношений.
Он не удержался и набрал номер дочери.
— У тебя всё в порядке?
— Пап, ты звонишь уже третий раз. Неужели думаешь, что за час, проведённый в больнице с Чайтоном, со мной могло что-нибудь случиться?
«От этого маньяка можно всего ожидать, даже костыль не удержит». Мэттью улыбнулся собственным мыслям, ведь верил слову Риджа и всё равно каждый раз представлял худшее.
— Одри с тобой?
— Нет. Спустилась в кафе за едой. Максимум через час мы будем дома. Не волнуйся! Скоро посадка?
— Через двадцать минут. Я позже наберу на домашний.
— Пап, через час. Не через двадцать минут!
— Вот и успею… перед взлётом.
— Не будь смешным! Скажи ещё, чтобы я не смотрела мультики допоздна и не ела мороженое после горячего чая.
— А нужно?
— Мне уже шестнадцать! Мистер Вуд, у вас вполне взрослая дочь! — изображая официальный тон, повысила голос девочка и, рассмеявшись, добавила: — Позвонишь, когда приземлишься в Скай-Харбор. С наступающим!
Представив, что сказал бы Харрису после трёх звонков за час в возрасте Лилибет, Мэтт усмехнулся. У его дочери просто ангельское терпение. Похоже, она и мысли читать умеет…
— Пап, не волнуйся так. Всё будет хорошо. Я в тебя верю, ты помнишь?
— Да. Я в тебя тоже! — Он сам нажал кнопку отбоя.
В горле запершило. Неужели так будет всегда? Стоило лишь представить доверчивый взгляд зелёных глаз любящей его девочки…
Пять дней, проведённые в больнице, с ежедневными посещениями дочери, сильно их сблизили. Лилибет первым делом навещала отца. Просидев не меньше часа у его постели, рассказав последние новости и какое-нибудь воспоминание из детства, она уходила в палату к Риджу. но максимум через полчаса возвращалась, выполняя ставший ежедневным ритуал: подставляла под поцелуй лоб и обнимала за шею на прощание.
Сегодняшнее утро не было исключением.
Он вспомнил странные слова, произнесённые девочкой на пороге квартиры: «Что бы ни случилось, не опускай руки и знай: я в тебя верю!» Опускать руки было не в характере Вуда, а вот вера ему бы не помешала.
Он поёжился. Купленная сестрой куртка предназначалась для прогулок в городе Кэтлин, а не в холодном Вашингтоне. Или это мандраж? Если так, то…
Мэттью хмыкнул, выпрямил спину и, не обращая внимания на тянущую боль, развернул плечи. Не хватало ещё начать себя жалеть. Так что же ждёт его в жарком Финиксе? От чего там можно опустить руки? Перед глазами встала стройная фигурка Паркер. Представляя вкус её поцелуя, он непроизвольно сжал губы.
Большие глаза цвета шоколада наполнились слезами и болью…
Мэтт почувствовал, как заходили желваки, и стиснул зубы. Больше никто и никогда не сделает ей больно. Никто и никогда. Он проследит за этим!
Красивый женский голос объявил о посадке на рейс Вашингтон-Финикс. Вуд отметил билет у стойки регистрации, проигнорировав кокетливый взгляд стройной блондинки, сдал сумку в багаж и прошёл в терминал посадки. Через четыре часа он увидит женщину, по которой за неделю успел основательно соскучиться. Только она! Все остальные отныне останутся в прошлом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 15.1
— Я скучал по тебе…
Тёплые мягкие губы целовали ухо. Сильные руки нежно обнимали за талию и осторожно прижимали к крепкому торсу, боясь не рассчитать и сделать больно. Запах чистого тела, сигарет Кэмел и одеколона Хьюго Босс Ин Моушен Грин Эдишен: табак, коньяк, мандарин и мускатный шалфей.
Совсем недавно смеси этих ароматов было достаточно, чтобы внизу живота образовалось томление в ожидании приятного удовлетворения после встречи. Ужин в каком-нибудь недорогом кафе, боулинг или картинг, где он с улыбкой носился по узкой трассе, пытаясь подрезать Кет на поворотах. И неважно, кто приходил первым, поцелуи в нос и губы всегда доставались ей; как трофей за терпение, как аванс на вечер, как извинение за очередную попытку уговорить остаться на ночь.
Милый, красивый мужчина, гаваец с ослепительно белой улыбкой на счастливом лице. Двухметровый детина с внешностью плейбоя, душою влюблённого мальчика, писатель по профессии. Бейн Калама.
Они познакомились четыре года назад на работе Кэтлин, в издательстве, столкнувшись в дверях. Координация в очередной раз подвела брюнетку. Она не смогла удержаться на ногах, уронив себя и толстую папку с распечатками. Финансовая отчётность — работа, взятая на дом.
Гаваец поднимал не только Кэтлин, но и кипу листов, рассыпанных белым ворохом по проходу вестибюля филиала Нью-Йоркского издательства Street Smith в Финиксе.
А после три месяца настойчивых преследований со стороны красивого мужчины, неизвестно что нашедшего в женщине старше его на семь лет. Первое свидание после сотой просьбы о встрече и очередного стиха, присланного в «Фейсбуке».
Молодой человек с модельной внешностью, россыпью трогательных родинок под левым глазом, которые Кэт обожала целовать, оказался на редкость нежным и чувственным. А ещё — отчаянно влюблённым и беззаветно преданным. Он не обращал внимание на кокетливые взгляды девушек ровесниц, отвергая любые притязания богатых матрон.
Поначалу Паркер даже забавляли завистливые взоры сверстниц и презрительные — малолетних обольстительниц, пока она не поняла, что начинает влюбляться сама. Страх стать зависимой заставил реально посмотреть на их отношения со стороны. Что Кэтлин теряла? Ничего! Что приобретала? Нежность, тепло и возможность выплакаться на крепком мужском плече. Если им суждено быть вместе — будут, если нет, то нет.
Но знакомить Бейна с родственниками брюнетка не спешила, совершенно точно угадав, что Лилибет никогда не примет его в качестве замены Вуда. И виной тому вовсе не возраст, а влюблённость девочки в выдуманный мамой образ отца. Папа — герой, и затмить его мог никак не мулат-красавец с добрыми весёлыми глазами, а кто-то ещё более мужественный и обязательно военный.
Выбора между дочерью и любовником не могло быть. Никто и никогда не встанет между ней и Лилибет. Кэт слишком многое отняла у девочки, чрезмерно дорого заплатила за её рождение и любовь, чтобы вот так, из-за мужчины, это разрушить.
— Люблю, люблю, люблю, — как мантру произносил он.
Нежность во взгляде, трепетность губ, приятная волна тепла, но… почему Паркер вспоминала совершенно другие губы? Более жёсткие, требовательные, желающие владеть и доминировать. Почему нет той прежней ответной дрожи, отчего всё стало иначе?
Может быть, давило чувство стыда? Всего несколько часов назад её целовал другой мужчина, и она отвечала на те поцелуи. Необходимо было расслабиться — и всё непременно стало бы как прежде. Не нужна ей чья-то власть над телом, а уж тем более над душой! Хватит! Это было в прошлом, это больно!
— Ты скучала?
Страх в тёмно-карих глазах получить в ответ «нет», и её нежелание давать любой ответ.
Кэтлин встряхнула головой, пытаясь очиститься от ненужных сравнений и мыслей. «Да что это со мной?! Нельзя его обидеть, ни за что. Это слишком жестоко, по-сучьи!»
