— Ха! А откуда мне взять двадцать тысяч озолов?
— Я знаю одно место.
Акади невесело рассмеялся.
— Придется тебе поискать кредитора более склонного к самоубийству, чем я.
Экран погас.
Глиннес задумался на мгновение, но больше уже никаких других предлогов для продолжения праздного времяпрепровождения так и не придумал. Вытащив ящики для яблок в сад, он принялся за работу с той яростью, что так характерна для трилла, вынужденного заниматься чем-то таким, что он расценивает как совершенно неизбежное зло. Дважды он слышал звонки телефона внутри дома, но не обратил на них внимания, и поэтому так ничего и не узнал об одном судьбоносном событии, случившемся несколько ранее этим днем. Он насобирал добрую дюжину ящиков яблок, погрузил их на тачку и отвез в сарай, затем вернулся в сад, чтобы собрать еще и закончить работу.
День близился к концу. Гнетущий сумрак эвнесса приобрел красноватый отлив, сменившийся вскоре тяжелым пурпуром приближающейся ночи. Глиннес продолжал упорно работать. С гор подул холодный ветер, проник сквозь мокрую от пота рубашку к самому телу. Неужели вот-вот снова пойдет дождь? Нет. Небо уже расцветилось звездами — сегодняшним вечером дождя определенно не будет. Глиннес нагрузил последними яблоками тележку и начал катить ее по направлению к сараю.
И вдруг остановился, как вкопанный. Дверь в сарай была лишь полуоткрыта. Скорее даже открыта совсем немного, не более того. Странно, ведь он умышленно оставил ее распахнутой настежь. Глиннес опустил на землю ручки тачки и вернулся в сад обдумать положение. То, что он увидел, не вызвало у него такого уж особого удивления — скорее даже наоборот, ведь он с самого начала прибегнул к такой необычной для себя предосторожности, сунув к себе в карман пистолет. Краешком глаза он пристально глядел в сторону сарая. Один, скорее всего, затаился внутри, другой — сзади, и еще один — в тени дома, так, во всяком случае, не без оснований предполагал Глиннес. Оставаясь в саду, он был вне пределов дальности метания ножа, да к тому же они вряд ли намерены убить его прямо на месте. Сначала им нужно будет вволю выговориться и только после этого последует своего рода «малый прутаншир» — ему будут выкручивать конечности, вырезать на коже замысловатые орнаменты, прижигать особо чувствительные места — и все это будет произведено в качестве гарантии, что не останется у него не только всего того, что позволило ему совершить недавнее кощунство, но даже и приятных воспоминаний об этом. Глиннес провел языком по пересохшим губам. Странная пустота дала о себе знать в желудке... Что делать? Он ведь не может вот так простоять всю ночь, делая вид, будто все никак не налюбуется урожаем своих яблок.
Глиннес неторопливо зашел за дом, затем, подхватив с земли увесистую палку, бегом вернулся вдоль одной из стен и затаился за углом. Послышался звук бегущих ног, несколько брошенных на ходу слов, произнесенных шепотом. Затем показалась тень кого-то, огибавшего угол. Глиннес взмахнул палкой. Огибавший угол, взметнул вверх руки и удар пришелся ему по запястью. Он завопил от боли. Глиннес еще раз взмахнул палкой, незваный гость сумел поймать ее руками. Глиннес потянул палку на себя, столкнулся с противником, и они закружились на одном месте, не выпуская палку из рук. Тут на Глиннеса набросился еще один противник, бешено взревевший, крепкий мужчина, от которого разило потом — Ванг Дроссет. Глиннес бросил палку и отпрыгнул в сторону, а затем сразу же выстрелил из пистолета. В Ванга Дроссета он не попал, зато поразил Харвинга, первого из Дроссетов, с которым он сцепился. Харвинг застонал, и, шатаясь, отлетел в сторону. Будто бы из неоткуда возник третий и схватился с Глиннесом под непрекращающийся аккомпанемент неистового гортанного рева, издаваемого Вангом Дроссетом, пританцовывавшего рядом и ищущего удобного момента, чтобы вцепиться в глотку Глиннеса. Глиннес еще раз выстрелил, но так как прицелиться не имел возможности, то только обжег землю у ног Ванга Дроссета. Вожак неуклюже подпрыгнул вверх. Глиннес, энергично орудуя ногами, вырвался из рук Эшмора, но за мгновение до этого Ванг Дроссет нанес ему страшной силы удар, от которого голова его едва не вдавилась в плечи и мгновенно стала необыкновенно тяжелой. Глиннесу же удалось в ответ нанести сокрушительный удар ногой в пах Эшмору, заставив его, прислонясь к стене дома, скрючиться в три погибели. Лежавший на земле Харвинг судорожно дернулся — что-то металлическое больно ужалило Глиннеса в плечо. Глиннес выстрелил. Харвинг обмяк и больше уже не шевелился.
— Корм для мерлингов, — тяжело дыша, произнес Глиннес. — Кто еще? Ты, Ванг Дроссет? Не двигаться. Даже не шевелиться, или я прожгу дырку у тебя на животе.
Ванг Дроссет окаменел. Эшмор прислонился к боковой стенке дома.
— Ступайте впереди меня, — скомандовал Глиннес. — Марш на причал. — Когда Ванг Дроссет заколебался в нерешительности, Глиннес поднял палку и ударил его по голове. — Я вас научу, как являться сюда для того, чтобы убить меня, мои дорогие дружки-треване. Заверяю вас, вы еще долго будете раскаиваться в этом ночном нападении... Марш на причал! Ну-ка, попробуйте убежать, если такие смелые. Ведь в темноте я могу промахнуться. — Глиннес снова поднял палку. — Марш, марш!
Двое Дроссетов нетвердой походкой побрели к причалу, ошеломленные провалом своей затеи. Глиннес избивал их до тех пор, пока они оба не повалились на доски настила, а затем стал обрабатывать их ногами, пока они в конце концов совершенно перестали дергаться. После этого он крепко-накрепко связал их предназначенными совершенно для иных целей лодочными снастями.
— Вот так гораздо лучше, милые мои простофили. Ну так выкладывайте теперь, кто из вас убил моего брата Ширу?.. О, у вас нет настроения поболтать со мной? Так вот, я больше не буду вас бить, хотя прекрасно помню другую ночь, когда вы бросили меня на съедение мерлингам. Мне кажется, что мне ничего больше не нужно вам объяснять — Ванг, ты слышишь меня? Вот и говори, Ванг, ответь мне.
— Я достаточно хорошо тебя слышу.
— Тогда слушай. Это ты убил моего брата Ширу?
— Ну и что, если я? Я имел на это право. Он дал коч моей девчонке. Я обязан был убить его. Как обязан убить и тебя.
— Значит, Шира дал коч твоей дочери?
— Именно он, вармус[29] трилл-бугай.
— Ну и как же мне теперь быть с тобой?
Ванг Дроссет примолк на несколько секунд, затем, сопя и задыхаясь, выпалил:
— Можешь убить меня или разрезать на куски, никакой другой пользы ты от меня никогда не получишь!
— Я предлагаю тебе вот что, — сказал Глиннес. — Напиши расписку, что это ты убил Ширу...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
