— Это позор Труллиона и всего скопления Аластор, — холодно заявил Акади. — Коннатигу следовало бы запретить подобное варварство.
Шерматц почесал подбородок.
— В ваших словах что-то есть. Тем не менее, Коннатиг не решается вмешиваться в местные традиции.
— Весьма двусмысленная добродетель! Мы надеемся на мудрые решения с его стороны. Нравятся вам фаншеры или нет, но они, по крайней мере, категорически против прутаншира и уничтожили бы его. Если они придут к власти, они обязательно это сделают.
— Нисколько не сомневаюсь в том, что они заодно ликвидируют и хуссейд, — заметил Глиннес.
— Никоим образом, — ответил ему Акади. — Фаншеры относятся с безразличием к этой игре. Она для них, с любой точки зрения, просто бессмысленна.
— Какая унылая и привередливая публика! — воскликнул Глиннес.
— Такими они кажутся, поскольку являют собой прямую противоположность своим безответственным и неряшливым родителям, — сказал Акади.
— Что верно, то верно, — согласился с ним Риль Шерматц. — И все же, всегда нужно иметь в виду, что крайности в мировоззрении часто провоцируют появление других крайностей, но с противоположным знаком.
— Как раз вот такой случай мы и имеем здесь на Труллионе, — сказал Акади. — Я ведь предупреждал вас, насколько обманчивой может оказаться внешне идиллическая атмосфера, царящая на нашей планете.
На какое-то мгновение весь кабинет неожиданно залил чрезвычайно яркий свет. Акади вскрикнул в изумлении и бросился к окну, за ним последовал Глиннес. Они увидели огромный белый корабль, неторопливо пересекающий Клинкхаммерский залив. Кабинет затопил светом, скользнув по особняку Акади, луч прожектора на верхушке мачты.
— По-моему, — удивленно произнес Акади, — это «Скопея», яхта лорда Райэнла. С чего бы это она могла оказаться в Клинкхаммерском заливе?
С борта яхты спустили шлюпку, которая сразу же направилась к причалу Акади. Одновременно с этим раздались три предупредительных сигнала сирены. Акади пробормотал что-то себе под нос и выбежал из дома. Риль Шерматц стал бродить по комнате, с интересом рассматривая разбросанные по ней с характерной для Акади бессистемностью различные сувениры, старинные безделушки, антикварные вещицы. Здесь же находилась и принадлежащая Акади богатая коллекция небольших бюстов различных выдающихся личностей, тем или иным образом оказавших ощутимое влияние на ход истории Аластора, — ученых, воинов, мыслителей, поэтов, музыкантов, проповедников, а на самой нижней полке — зловещая галерея «анти-героев».
— Интересно, — произнес Шерматц. — Как богата наши история, как и история тех эпох, что предшествовали нашей.
Глиннес показал на один из бюстов.
— Вот здесь вы видите Акади собственной персоной, который вообразил, что его место тоже среди бессмертных.
Шерматц беззлобно рассмеялся.
— Поскольку Акади сам собрал эту галерею, ему должно быть, предоставлено право включать в нее кого угодно по собственному усмотрению.
Глиннес подошел к окну и увидел возвращающуюся на яхту шлюпку. Мгновением позже в кабинет вошел Акади, лицо его было мертвенно-бледным, волосы свисали беспорядочными прядями.
— Что с вами стряслось? — спросил удивленно Глиннес. — Вы сейчас похожи на привидение!
— Это был лорд Райэнл, — еле выдавил из себя Акади. — Отец лорда Эрзана-Райэнла, похищенного старментерами. Он требует назад свои сто тысяч озолов.
Лицо Глиннеса вытянулось в изумлении.
— Он бросает своего сына на произвол судьбы?
Акади прошел к нише, где хранил телефон, и включил его. Затем повернулся к Шерматцу и Глиннесу и произнес:
— Гвардия накрыла логово Бандольо арестовала самого Бандольо, всех его приспешников и захватила все корабли пиратов. Гвардейцы освободили всех узников, которых Бандольо захватил в Уэлгене, и еще множество других.
— Отличнейшая новость! — воскликнул Глиннес. — Почему же это у вас такой вид, как у мертвеца?
— Сегодня после полудня я отдал посыльному все хранившиеся у меня деньги. Тридцать миллионов озолов бесследно пропали.
Глава 18
Глиннес взял Акади под руку и провел к креслу.
— Садитесь, выпейте вина. — Он скосил взгляд в сторону Шерматца — тот стоял, глядя на пламя в камине. — Скажите, каким образом вы отослали деньги?
— Воспользовавшись услугами посыльного, которого ты сам направил сюда. При нем был соответствующий условный знак. Я отдал ему пакет. Он ушел, вот и вся история.
— Посыльный вам не знаком?
— Никогда не видел его раньше. — К Акади вдруг снова вернулась способность нормально соображать. Он встрепенулся, глаза его загорелись. — Тебя, похоже, очень уж сильно это заинтересовало.
— А разве можно оставаться равнодушным к судьбе тридцати миллионов озолов?
— Как же это так получилось, что ты ничего не знал об успешной операции Гвардии? Об этом только и говорили, начиная еще с полудня! Все бросились созваниваться со мною.
— Я работал в саду, не обращая внимания на телефонные звонки.
— Деньги принадлежат тем, кто уплатил выкуп, — решительно заявил Акади.
— Бесспорно. Но всякий, кому удастся спасти их, может на вполне законных основаниях запросить щедрое вознаграждение.
— Вот оно как, — пробормотал Акади. — Неужели у тебя нет ни стыда, ни совести?
Прозвучал гонг. Акади вздрогнул всем телом и проковылял к телефону.
— Лорду Гайгэксу также не терпится получить назад свои сто тысяч озолов, — сказал, вернувшись сразу же, Акади. — Он никак не может поверить, что я отослал деньги. Его настойчивость в какой-то мере даже оскорбительна.
Снова зазвучал гонг.
— Занятой выдался вам сегодня вечерок, — сказал, поднимаясь, Глиннес.
— Ты уходишь? — спросил жалобно Акади.
— Да. На вашем месте я снова выключил бы телефон. — Он поклонился Рилю Шерматцу. — Рад был с вами познакомиться.
Глиннес на полной скорости пересек Клинкхаммерский залив, прошел под мостом Верлет, спустился вниз по Меллишскому гирлу реки Заур. Впереди показались десятка два тусклых огней — Зауркаш. Глиннес пришвартовался и выпрыгнул на берег. Царившую в поселке тишину нарушали только несколько приглушенных голосов и смех, время от времени раздававшийся в расположенном рядом с пристанью «Чудо-Лине». Глиннес прошел по причалу к прокатному пункту Харрада. Сдаваемые напрокат лодки освещал установленный на шесте прожектор. Глиннес подошел к каптерке и заглянул в открытую дверь. Харрада-младшего нигде не было видно, хотя в каптерке горел свет. Один из посетителей таверны встал и засеменил по причалу. Это был Харрад-младпшй.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
