— Я не разбираю букв. Ничего я не напишу.
— В таком случае, ты должен заявить при свидетелях, что убил Ширу...
— И отправиться на прутаншир? Ишь чего захотел!
— Приведи серьезные причины, которые заставили тебя так поступить — мне лично, все равно какие. Настаивай на том, что он огрел тебя дубиной, или приставал к твоей дочке, или назвал твою жену грязной старой вороной — все это для меня не имеет особого значения. Дай показания под присягой и я отпущу тебя на все четыре стороны — только ты должен будешь еще поклясться душой своего отца, что оставишь меня в покое. А нет — я сброшу и тебя, и твое отродье Эшмора в прибрежную тину и оставлю вас мерлингам.
Ванг Дроссет застонал и напрягся всем телом в попытке порвать путы.
— Дай клятву, какую он требует! — исступленно взревел Эшмор Дроссет. — Ведь меня-то она не касается! Я убью его все равно — пусть для этого понадобится хоть целая вечность!
— Попридержи-ка язык, — устало процедил сквозь зубы Ванг Дроссет. — Мы повержены. Не до жиру — быть бы живу! — Он снова обратился к Глиннесу. — Повторите, что именно вам нужно.
Глиннес еще раз изложил выдвинутые им условия.
— И вы не станете выдвигать обвинение в убийстве? Если я скажу вам, что этот потный бугай силой затолкал ей в рот коч и повалил на траву за вашим домом...
— Не стану.
Сын презрительно фыркнул.
— И не кастрируете нас и не отрежете носы? Вы оставите нам все наши члены?
— Мне не нужны ваши грязные члены, — сказал Глиннес. — Оставьте их при себе.
Ванг Дроссет вдруг снова издал яростный стон.
— А что будет с моей дочерью, которую вы изнасиловали, которой вы скормили коч и совершенно ее обесценили? Вы возместите понесенный ею ущерб? Вместо этого вы убиваете моего сына и не скупитесь на угрозы мне!
— Ваша дочь пришла сюда по собственной воле. Я ничего у нее не просил. Она сама принесла коч. Это она соблазнила меня.
Ванга Дроссета затрясло от бешенства. Его сын издал целый букет непристойных угроз. Ванг Дроссет в конце концов устал его выслушивать и велел ему заткнуться.
— Я принимаю ваши условия, — сказал он, обращаясь к Глиннесу.
Глиннес развязал сына.
— Забирай тело брата и уматывай!
— Иди, — безжизненно вымолвил Ванг Дроссет.
Глиннес подтянул свой скутер к причалу и скатил на самое днище связанного по рукам и ногам Ванга Дроссета. Затем прошел в дом и позвонил Акади, но дозвониться не смог. Акади отключил свой телефон. Глиннес вернулся к скутеру и с максимальной скоростью понесся по фарванскому руслу, взметая по обе стороны шлейфы из искрящейся в звездном свете пены.
— Куда это вы меня везете? — простонал Ванг Дроссет.
— На встречу с Акади-ментором.
Ванг Дроссет снова застонал, но предпочел больше не высказываться.
Скутер уткнулся носом в причал под причудливым домом Акади. Глиннес перерезал канаты, обвивавшие ноги Ванга Дроссета и вытолкнул его на настил. Спотыкаясь на каждом шагу, они стали медленно подниматься по тропинке, ведущей вверх. Неожиданно на башнях особняка вспыхнули мощные прожекторы, ослепив Глиннеса. Из репродуктора раздался резкий голос Акади:
— Кто это? Соблаговолите назвать себя.
— Глиннес Халден и Ванг Дроссет. Вышли на тропу! — громким голосом поддразнил Акади Глиннес.
— Кто бы мог подумать, что вы подружились, — не без издевки в тоне отвечал насмешливый голос Акади. — Разве я не упомянул, что Сегодняшним вечером я крайне занят?
— Я требую оказания профессиональных услуг с вашей стороны!
— В таком случае поднимайтесь выше.
Когда они достигли вершины утеса, дверь дома была распахнута настежь, поток яркого света изнутри рассек темноту ночи. Глиннес, продолжая подталкивать Ванга Дроссета сзади, провел его внутрь дома.
Появился Акади.
— И какова же суть дела?
— Ванг Дроссет решил пролить свет в отношении смерти Ширы, — сказал Глиннес.
— Прекрасно, — произнес Акади. — У меня сейчас гость, так что я надеюсь на то, что вы отнимите у меня минимум времени.
— Дело это необычайной важности, — без околичностей заявил Глиннес. — Не должно быть никаких отклонений от процедуры.
Акади в ответ только показал, к какому из его кабинетов следует подниматься. Глиннес разрезал снасти, которыми были связаны руки Ванга Дроссета, и подтолкнул его в нужную сторону.
В полумраке кабинета царила спокойная обстановка. В камине тихо потрескивали розовато-оранжевые поленья плавника. С одного из расположенных у камина кресел поднялся незнакомый Глиннесу мужчина и в знак приветствия учтиво склонил голову. Глиннес, чье внимание было всецело поглощено Бантом Дроссетом, уделил ему лишь брошенный вскользь взгляд. Незнакомец показался ему человеком среднего телосложения, в неброской одежде и таким же, ничем особо не примечательным лицом.
Акади, по всей вероятности, помня о событиях прошлой ночи, держался по отношению к Глиннесу с несколько большей любезностью, чем обычно.
— Разрешите представить, — обратился он к гостю, — Глиннеса Халдена, моего доброго соседа, человека с безукоризненной репутацией, а также, — Акади сделал учтивый жест рукой, — Ванга Дроссета, представителя того странствующего народа, который известен под именем «треване». Глиннес и Ванг Дроссет, имею честь познакомить вас с человеком широкого умственного кругозора и обширных знаний, которого заинтересовал наш уголок Скопления. Это Риль Шерматц. Судя по нефритовому медальону, родина его, как мне кажется, Белмас. Я не ошибся?
— Ваше суждение достаточно справедливо, — произнес Шерматц. — Я в самом деле чувствую себя, как дома, на Белмасе. Но во всем остальном вы несколько преувеличиваете. Я — странствующий журналист, не более того. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания и спокойно занимайтесь своим делом. Если рассматриваемый вами вопрос сугубо конфиденциален, то я готов хоть сейчас удалиться.
— В этом нет необходимости, — сказал Глиннес. — Пожалуйста, даже не думайте утруждать себя и располагайтесь поудобнее. — Он повернулся к Акади. — Ванг Дроссет желает сделать перед вами клятвенное заявление — засвидетельствовать, как того требует закон, некоторые факты, проясняющие статус Рабендари и острова Эмбл. — Он кивнул Вангу Дроссету. — Прошу вас, начинайте.
Ванг Дроссет провел языком по губам.
— Шира Халден, подлый распутник, приставал к моей дочери с грязными намерениями. Он предложил ей попробовать коч, после чего попытался ее изнасиловать. Я оказался случайным свидетелем происходящего и, стремясь оградить честь своей дочери от посягательств, нечаянно умертвил его. Он умер — по-моему, этого достаточно? — уже еле сдерживая гнев, процедил он сквозь зубы, обращаясь к Глиннесу. Глиннес повернулся к Акади.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
