в большом зале, и пошла в спальню к малышам, пытаясь собраться с мыслями и побыть немного в тишине, даже если слышала голоса мужчин.
Осторожно шагая между рядами с кроватками, я качала карапузов, которые начинали сопеть и собирались просыпаться. Я напевала им песни из своего детства про милых зверушек, которые были друзьями и помогали друг другу. Про жаркое лето и душистый мед…я наполняла свое сердце покоем и огромной любовью, чтобы Янтарь не просто чувствовал это, но и впитывал в себя, заполняя свою боль и темноту за закрытыми веками.
Я надеялась, что он скоро уснет спокойно и легко, видя сны, в которых все было теплым, мирным и солнечным, каким был он сам, а когда проснется, то улыбнется мне своей неповторимой улыбкой, наполняя меня свои светом и теплом.
— Надеюсь, на этом кошмар закончился, — выдохнул тяжело Сумрак, что было слышно даже мне в спальне у деток.
— Вообще-то было бы неплохо держать этих парней рядом…
— Карат, жук ты хитрожопый, не начинай этот бред снова! — не знаю, когда успел спуститься отец, но его голос невозможно было спутать ни с кем, как и манеру выражаться.
— Это не бред, друг мой. Они сильны, быстры, их невозможно отследить…
— А еще они сами себе на уме!
— Это не самый большой из пороков, — усмехнулся Карат, явно намекая на самого себя и род Кадьяков, — Подождем, когда Лютый придет в себя и немного оправится, чтобы понять смог ли он что-нибудь узнать о них.
— Ну-ка стоять! — вдруг рявкнул отец так, что я тревожно покосилась на кроватки, думая о том, что малыши проснутся от его рычания, когда казалось, что содрогнулись даже стены в доме, но, кажется, малыши привыкли к децибелам баса гораздо лучше меня, продолжая сладко посапывать, как ни в чем не бывало.
А вот голос Карата был словно райская песня — мурлыкающий, низкий, словно заигрывающий, когда мужчина рассмеялся лукаво и немного язвительно:
— Прости, друг мой, не хочу разбивать твое сердце, но встать на тебя у меня ничего не сможет!
Последующий грохот и рычание не сулили ничего хорошего, потому что явно отец не оценил юмора Кадьяка.
Не удивлюсь если он запульнул в него креслом….или бросил его самого куда-нибудь с ускорением. По крайней мере, хотя бы попытался это сделать.
— Не вякай мне тут! Ты отправил моего сына к Палачам?!!
— Не отправлял. Он сам пошел.
Я осторожно вышла из спальни, приблизившись к залу, где рычал отец и сладко мурчал Карат
— Я тебя сейчас!!!
— Выдохни, друг мой, твой сын обладает отличным набором качеств, которые помогут в нашем деле — он сдержан, умен, в меру язвителен, но самое главное наблюдателен. Смотрю на него, и не могу понять, в кого он такой смышленый у тебя родился.
Последующий грохот и разъяренный вопль отца был уже не новостью, потому что насмешливые слова Карата задели бы кого угодно.
Жаль, что причинить вред этому вредителю с зелеными глазами было практически невозможно, так же как и задеть его за живое каким-то словами.
— Ну, всё, всё! Успокойтесь оба! — вмешался Сумрак, судя по голосу, когда я застыла у порога зала, не смея войти в него, даже если остальные Беры, помимо старших, были тоже там.
Я все еще не могла смотреть им в глаза, даже если слова Златы и Тайги были моим корсетом, который помогал держать спину ровно и плечи — прямыми.
— В любом случае что сделано, то сделано! Когда дети придут в себя, то возможно узнаем хоть что-нибудь…даже если я не понимаю, зачем нам это нужно.
Карат усмехнулся, судя по звуку, донесшемуся из комнаты:
— Информация — это грозное оружие, которое иногда полезнее клыков и силы.
Больше услышать разговор не получилось, когда на мои плечи легли ладони, заставляя вздрогнуть и обернуться, чтобы увидеть лицо Тайги — немного уставшее, но в целом хотя бы не встревоженное, что уже само по себе было отличной новостью.
— Всё в порядке? — все равно напряженно выдохнула я, ощущая, как от нее идет запах крови, медикаментов и каких-то трав, всматриваясь в ее глаза и с облегчением видя в них полный покой, когда девушка кивнула в ответ:
— Да, все сделали. Теперь нужно только время, чтобы все кости заросли, и они смогли встать на ноги. Если хочешь, можешь подняться в спальню Янтаря и побыть с ним немного.
— Еще спрашиваешь! — ахнула я, чувствуя, как сердце радостно встрепенулось и понеслось галопом, опережая мысли и логику, что вероятней всего, в таком состоянии Янтарю стоило быть одному и набираться сил в крепком здоровом сне, — Я не буду ему мешать! Честное слово!
Тайга чуть улыбнулась:
— Знаю, поэтому и пришла за тобой.
Я чувствовала себя так, словно шла на первое свидание, даже если оно отдавало кровью и болью!
Волновалась и кусала губы, шагая по лестнице наверх за Тайгой, хоть и сама знала, где был Янтарь, надеясь, что она не передумает пускать меня, когда ощутит мое смятение и мандраж перед этой встречей, даже если Янтарь был без сознания.
Спальня, куда положили Лютого была закрыта, но я ощутила тонкий аромат Златы, чуть улыбнувшись и чувствуя с ней какое-то особенное единение.
Теперь ее душа была спокойна и больше не горела в самом центре ада от ожидания.
Ее муж был рядом, пусть даже не совсем здоров.
Надежда была лишь на то, что Берсерки гораздо сильнее людей и восстанавливаются тоже быстрее, но я все равно не смогла сдержать эмоций, тяжело сглотнув желчь внутри себя, когда наконец увидела Янтаря, лежащего без движения на большой деревянной кровати.
Да, сейчас он выглядел лучше, чем когда Нефрит принес его сюда.
Девочки его обмыли на совесть, умудрившись даже заплести в заправскую косичку волнистые вечно растрепанные волосы. И пусть аромат его крови был свежим и пугающим, все самые страшные раны теперь были аккуратно зашиты и перебинтованы, а к руке и ноге с левой стороны привязаны дощечки.
Очевидно, заметив мой взгляд и попытку спрятаться задрожавшие пальцы за спиной в кулаках, Тайга чуть склонилась ко мне, прошептав:
— Он в порядке сейчас. Это не столько обморок сколько очень крепкий сон. Телу тоже нужно время, чтобы прийти в себя, потому что и у тела есть память, а то, что парни пережили сегодня, запомнится им надолго. У Янтаря сломана вся левая часть тела, за исключением головы, а у Лютого вся правая. Плюс вырвана на груди живьем кожа, которую мы пришили. Шрамы все равно останутся, но, по крайней мере, будет
