— Неужели? — любезно отозвалась Элисия, не вполне доверяя намерениям молодой вдовы. — Вряд ли мы будем интересны друг другу.
— Ошибаетесь, есть целый ряд подробностей, о которых вам следует знать. Мне не хотелось бы, дорогая моя леди Тривейн, чтобы вы пребывали в неведении об истинном положении вещей, — отвечала вдовушка, неохотно отрывая взгляд от зеленых изумрудов лишь для того, чтобы встретиться с такими же зелеными глазами. — Я заменила бы эту древнюю оправу на нечто более современное, — проговорила она почти себе самой. Затем глаза ее сузились и на губах заиграла змеиная улыбка. — Вам ведь доподлинно известно, что титул ваш — пустышка. Вы добились его и заполучили Алекса отнюдь не из-за своей ловкости или успешных трудов. Вы стали маркизой лишь потому, что я отказала Алексу, когда он сделал мне предложение. Он женился на вас из-за уязвленной гордости, лелея свое оскорбленное самолюбие. Алексу известно, что вскоре я выхожу замуж за одного герцога, и после всех слухов о нас с ним… Вы можете себе представить мнение общества. Алексу грозила репутация посмешища на весь Лондон, поэтому, естественно, он принял самые решительные меры, чтобы выглядеть счастливым и явить свету невозмутимое лицо. Что могло быть лучше, как не женитьба! Весьма выгодно надеть личину преданного мужа. Никто тогда не поверит, что он глубоко ранен моим отказом. Но он продолжает меня любить, а я все еще люблю его. Имейте в виду, мы с Алексом, разумеется, возобновим наши прошлые отношения, как только он преодолеет свою обиду. А он всегда исполнял мои желания. — Она злорадно посмотрела на Элисию. — Неужели вы всерьез вообразили, что он может влюбиться в вас? Я была его любовницей больше года и знаю его как свои пять пальцев. А вы… вы знаете его всего какие-то две недели или того меньше. Может ли это сравниться с моим давним знакомством?
— Возможно, вы знакомы с ним слишком долго и ему надоели ваши… прелести? — с видимым спокойствием возразила Элисия, хотя внутри у нее все заныло от отчаяния. Но она не собиралась показывать этой особе, что ее укус достиг цели.
— Надоели? Я ему надоела? — недоверчиво повторила Марианна. Она пришла в ярость от сознания правдивости этих слов. Но она не могла оставить без ответа замечание молодой, красивой женщины. — Да как ты смеешь… Ты, потаскуха! Неужели ты думаешь, что сможешь удержать такого мужчину, как Алекс? — Она смерила Элисию уничтожающим взглядом и оскорбительно рассмеялась. — Он вернется ко мне… Он всегда возвращается. И он все еще меня хочет, меня, а не тебя! Ты владеешь только его именем… но не его любовью.
Леди Вудли повернулась, чтобы выйти из комнаты. На губах ее играла торжествующая улыбка: ей удалось заронить зерно сомнения в душу леди Тривейн.
— Да, я владею титулом. Я ношу имя Алекса и буду носить его детей. Вы сказали, что я удержу лишь звание жены? Что ж, это звание отдает мне драгоценности, которые вы так жаждете, земли Уэстерли и высокое положение в обществе. Алекс женился на мне, и это навсегда. Да. Мои владения обширны, — проговорила ей вдогонку Элисия, остановив на полдороге к двери. — Вы обманываетесь, думая, что мне не удержать Алекса. Я удержу его самого, а не только его имя. Это вы, леди Вудли, остались ни с чем. Вам не принадлежит ничего из тех вещей, на которые вы с такой самонадеянностью претендовали: у вас нет ни Алекса, ни его титула, которого вы добивались. Я могла бы предостеречь вас, что цыплят по осени считают. Доброго вам вечера, леди Вудли. — И, надменно расправив плечи, Элисия выплыла из библиотеки мимо лишившейся дара речи вдовы, направляясь в гостиную, откуда доносились веселые мужские и женские голоса.
На обратном пути из Блэкмор-Холла карету подкинуло на очередном ухабе, и Элисию бросило на маркиза. Она отпрянула, словно обжегшись, и отодвинулась подальше на сиденье. Отвернувшись от его удивленного взгляда, она уставилась в окошко, пристально разглядывая царившую за ним темноту. Мысли ее снова и снова возвращались к колкостям леди Вудли, в голове звенел ее злобный смех. Неужели Алекс все-таки вернется к вдовице? Неужели он на самом деле просил ее руки и был отвергнут? Судя по сплетням, которые она невольно подслушала, он подобного предложения прелестной вдовушке не делал. Но если она сказала правду, то женитьба на Элисии действительно избавляла его от насмешек и прибавила весу в обществе. Алекс не должен узнать о том, что она в него влюблена… особенно теперь, когда оказалось, что его связь с леди Вудли еще далека до завершения.
Элисия покривила душой, заявив вдовице, что земли и богатство Алекса имеют для нее какое-то значение. С какой радостью терпела бы она нищету, лишь бы он ее любил! Что толку в роскошном доме, если она будет в одиночестве бродить по его залам и гостиным? Кто увидит ее в нарядах из шелка и атласа, увешанную драгоценностями с головы до пят? Не пустой титул ее тревожил, а пустота в сердце.
Она опрометчиво решила, что, будь у нее время, сумеет пробудить в Алексе любовь к себе. Возможно, такое могло бы случиться, не знай она о причине женитьбы маркиза на ней. Она поверила его словам в гостинице, что пришла пора ему жениться, а их брак убьет двух зайцев — сохранит ее репутацию и упорядочит его жизнь. «Ложь, одна ложь и только ложь», — безмолвно рыдало ее сердце. Теперь все рухнуло, теперь она знала, что в его жизни была другая женщина. О какой любви к Элисии может идти речь, когда на горизонте маячит зловещая фигура леди Вудли!
Обреченно вздохнув, она почти не прислушивалась к разговору между Алексом и Чарлзом. Их голоса воспринимались ею как монотонное жужжание, а взор был поглощен непроглядной чернотой ночи. Вдруг ей показалось, что где-то в море блеснула вспышка света, но тут же исчезла, и сколько Элисия ни напрягала глаза, больше она ее не увидела. Наверное, это был отблеск горящих внутри кареты светильников в окошках экипажа. Она уставилась на слабое отражение своего лица, пока в глазах не замерцали радужные круги Поплотнее запахнувшись в теплый, подбитый мехом плащ, Элисия с наслаждением ощутила нежное прикосновение меха к обнаженным плечам и разгоряченным щекам. Закрыв глаза, она погрузилась в грезы о том, что могло бы быть.
От скалы отделилась узкая полоска и бесшумно переместилась из темного укрытия на дорогу. Человек, неподвижный как статуя, проводил взглядом большую черную карету, мгновенно растаявшую во мраке. Звук копыт стих в отдалении, и снова воцарилась тишина.
Человек поглядел на море. Глаза его зорко всматривались в волны, пока не дождались тройной вспышки света Затем свет погас. Неизвестный перевел взгляд на прибрежные утесы, зная, что ответной вспышки полуприкрытого фонаря не увидит, хотя не сомневался, что из какого-то потайного местечка должны были подать сигнал кораблю в море. Теперь этот корабль направится к одной из бесчисленных бухточек. Если бы он не был знаком с этой местностью, он не смог бы обнаружить место, где такой кораблик сумел бы незаметно причалить и выгрузить контрабанду. Вся береговая линия Корнуолла была изрезана тайными бухточками и узкими, глубоко заходящими в сушу заливчиками, где можно было не один раз останавливаться, не привлекая нежелательного внимания, и без помех заниматься своими тайными делишками.
