— Святая мать, мы только должны сопровождать тебя…
Маскелль больше его не слушала. Она ожидала презрения или дерзостей от этих молодых людей, которые были еще детьми, когда она покинула Дувалпур. Полная обреченности решимость офицера напомнила ей, что они действуют не по собственной воле; это спасло им жизнь.
Поток силы тянулся от Баран Дира к храму Аркад прямо под ногами Маскелль; благодаря ему она чувствовала мощную пульсацию Марай и далекое странное эхо Илсат Сидара. Маскелль впитала в себя эту силу, чтобы охватить все вокруг — вплоть до самых высоких туч, насыщенных влагой. Она стала связью между мощью земли и неба и, пользуясь направляющей силой храмов, устремила удар в камни мостовой между собой и гвардейцами — никого не убив.
Какое-то мгновение в мире не было ничего, кроме ослепительного света и оглушительного грохота. Маскелль, временно лишившись способности видеть и слышать, устояла на ногах только потому, что вцепилась в посох. Удар так сильно отдался в ее костях, что у Маскелль заболели зубы. Когда в глазах у нее прояснилось, она увидела гвардейцев, расшвырянных по земле, но живых. Все они побросали мечи и окованные железом дубинки и поспешно стягивали с себя шлемы. Только теперь Маскелль почувствовала, что серебряные символы на посохе обжигают ей руки, и подумала о том, что весь металл на многие ярды вокруг должен был раскалиться. В воздухе повис запах гари. Там, куда пришелся удар, в камнях мостовой дымилась черная дыра.
«Ну вот, — подумала Маскелль, еще не вполне придя в себя, — ты довольна? Темные духи со всех окрестностей сбегутся теперь к границам города и будут ждать, когда ты появишься. Да, — ответила она сама себе, — я довольна. Я напомнила врагам, кто я такая и чего они должны опасаться, задевая меня, даже если это не на пользу мне самой». — Что-то в этих рассуждениях было не так, но Маскелль решила, что обдумает все потом.
Офицер, шатаясь, поднялся на ноги. Он не попытался остановить Маскелль, когда она, пройдя мимо него, стала подниматься по ступеням, ведущим к портику.
Сквозь арку, обрамленную резной слоновой костью, Маскелль вошла в приемный зал. Здесь было безлюдно и сумрачно: низкие тучи застилали солнце, а лампы не горели. Драгоценное дерево, которым были выложены стены, источало тонкий аромат, полудрагоценные камни, вделанные в пол, мягко блестели. Даже для столь раннего часа зал был удивительно пуст.
Проходя по галереям и комнатам, где обычно толпились просители, Маскелль поняла, что их очистили именно из-за ее прихода. Тут всегда сновали чиновники, секретарей императора окружали искатели милостей или правосудия. Было совершенно невозможно заставить их всех покинуть помещения быстро, не прибегая к угрозам, которые только вызвали бы возмущение высокопоставленных придворных. Лишь один человек мог добиться такого потрясающего результата простой просьбой. Маскелль почувствовала, что у нее болят челюсти: так сильно она, сама этого не замечая, стискивала зубы.
Она вошла в огромный зал, занимавший все четыре этажа; в середине его потолок отсутствовал, так что было видно немного посветлевшее небо. В углублении пола из белого камня располагался мелкий бассейн — как раз под открытым небу пространством. Мозаика на дне бассейна изображала лотосы и другие цветущие водяные растения, так что возникало впечатление естественного водоема. Эта иллюзия еще больше подчеркивалась дюжиной грациозных цапель, разгуливающих по мелководью.
В конце зала широкие двери вели в просторную комнату без окон; сейчас она казалась странно покинутой: Маскелль знала, что обычно здесь толпятся придворные. Пол комнаты был инкрустирован слоновой костью, высокий сводчатый потолок пересекали резные балки, а между ними на глубоком синем фоне, как звезды, сверкали драгоценные камни. Свечи в высоких золотых подсвечниках освещали расположенную на возвышении в дальнем конце помещения массивную золотую скамью.
На ведущих к ней ступенях, положив посох на колени, сидел Посланник Небес.
Маскелль остановилась в нескольких шагах от него и сложила руки на груди.
— Зачем ты всех удалил из залов? Или ты думал, что я убью любого, кого повстречаю?
— Я не хотел, чтобы кто-то вызвал твое раздражение. Еще большее раздражение, имею я в виду, — устало ответил старик. — С твоим другом все в порядке. В этом я убедился.
Внезапно гнев покинул Маскелль. Она тоже чувствовала усталость, уши ее болели. И только теперь до нее дошло, чего стоило Посланнику Небес пересечь весь город на барке, чтобы опередить ее, дойти от канала перед Небесным Чертогом до Большого дворца и выдворить людей из залов. Она подошла к нему и тоже уселась на ступени.
— Ладно…
— Я слишком стар для всех этих заговоров, — пожаловался Посланник Небес. — Они всегда были по твоей части.
— Спасибо тебе.
— Я собирался во всем разобраться… — Старый жрец раздраженно махнул рукой. — Райф настаивает, что идея была его собственная. Может быть, он в это даже верит. Мальчик так же упрям, как и ты.
Посланник Небес был одним из очень немногих людей, кто мог называть императора по имени и говорить о нем, как о набедокурившем послушнике, сидя в трех шагах от трона.
— Так это не Марада? — спросила Маскелль. Старик свел брови и посмотрел на нее так, словно она задала совершенно бессмысленный вопрос. — Кто?
— Придворная дама, гостья из Гейркинда. Я видела ее у тебя в Марай в тот день, когда добралась до столицы.
— Ах эта! Я их больше не различаю. Она попросила аудиенции, только чтобы таращиться на меня, как и все иностранные гости. — Старик пристально взглянул на Маскелль — Почему ты думаешь, что причина случившегося — в ней?
Маскелль покачала головой.
— Она — единственное постороннее лицо, оказавшееся достаточно близко к Верану, чтобы… чтобы совершить то что было с ним совершено. — Маскелль так многого еще не знала! Необходимо выяснить, удалось ли Риану проникнуть в покои чужестранки, узнал ли он что-нибудь… — Марада — фаворитка Райфа.
— Это затруднит дело. — Посланник Небес задумчиво потер подбородок. — У тебя есть доказательства или только подозрения?
— Только подозрения.
«Этого-то я и не понимаю, — подумала Маскелль. — Зло Колесу причинил кто-то, обладающий темной силой, тут сомнений нет, но как он так много узнал об Обряде? Даже имея доступ к кошанским библиотекам в Кушор-Ате… Ведь теоретических знаний недостаточно — нужен опыт создания узоров из песка, нужно знать, как соединить символы с Бесконечностью, чтобы создать свой, новый узор и сделать это так быстро».
Такие знания и опыт мог по доброй воле предоставить бедный погибший Веран, а то и сам Игарин, но… «Что-то мне в это не верится», — подумала Маскелль. Риан достаточно разузнал об обоих жрецах, чтобы подкрепить ее инстинктивную уверенность в их невиновности. Игарин, становясь старше, делался все ближе к Бесконечности, как случалось почти со всеми Голосами; в последние годы он почти не покидал Марай. Веран был погружен в свои занятия и обучение молодых послушников. Госпожа Марада оказалась единственной его странной знакомой. К тому же управитель и старшие жрецы пересмотрели записи Верана в его комнате и не обнаружили в них никаких неизвестных символов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
