Такие знания и опыт мог по доброй воле предоставить бедный погибший Веран, а то и сам Игарин, но… «Что-то мне в это не верится», — подумала Маскелль. Риан достаточно разузнал об обоих жрецах, чтобы подкрепить ее инстинктивную уверенность в их невиновности. Игарин, становясь старше, делался все ближе к Бесконечности, как случалось почти со всеми Голосами; в последние годы он почти не покидал Марай. Веран был погружен в свои занятия и обучение молодых послушников. Госпожа Марада оказалась единственной его странной знакомой. К тому же управитель и старшие жрецы пересмотрели записи Верана в его комнате и не обнаружили в них никаких неизвестных символов.
«Должно быть, Вераном воспользовались — что-то проникло в его ум и стало им управлять, а потом Марада убила беднягу, чтобы он нам ничего не рассказал».
— Как же быть с Колесом? — Посланник Небес сказал это с таким же выражением, с каким старик-нищий на рынке мог бы жаловаться на дороговизну чашки риса. — Кто им занимается, пока мы гоняемся друг за другом по всему городу?
— Вигар и другие Голоса…
— Дерьмо! — очень отчетливо проговорил Посланник Небес. Маскелль, хоть и больше других была знакома с его эксцентричностью, чуть не свалилась со ступеней. — Я хочу знать твое мнение. Что думает Вигар, мне известно.
— Я сама не знаю, каково мое мнение. Мне кажется неправильным убирать… помеху, но и оставлять ее нельзя. Равноденствие уже завтра, и если все Голоса будут работать слаженно, никто никому не будет наступать на руки и падать на Колесо, закончить все вовремя едва-едва удастся. — Маскелль потерла лицо руками. — Мне кажется, Карающий наконец снова заговорил со мной в Илсат Сидаре, но то, что он мне показал, никакого отношения к Обряду не имеет. — Маскелль решила, что говорить Посланнику Небес про Сирота не станет. — Наверное, я что-то сделала с собой, так что теперь не понимаю его, даже когда он co мной говорит. Первое настоящее видение за семь лет — и я бессильна его расшифровать.
Старый жрец встревоженно взглянул на Маскелль.
— Такое невозможно.
— Только потому, что нечто никогда не случалось раньше, не следует делать вывод, будто оно невозможно. Не возможное может происходить прямо сейчас, а мы ничего не заметим… — Маскелль растерянно умолкла. Она только что услышала шепот — не сварливые голоса Предков, а резкий тон Карающего. Отзвук его длился, оставляя во рту Маскелль металлический привкус.
«Предостережение! Что-то и правда происходит прямо сейчас, а мы не знаем — что и где!»
Маскелль тихо выругалась. Эти предостережения, смысла которых понять было невозможно, доводили ее до сумасшествия.
Посланник Небес огорченно качал головой:
— Успокойся. Может быть, медитация…
— Я ее попробую, — ответила Маскелль, неожиданно поднимаясь на ноги. Ей остро захотелось скорее отсюда уйти. Каков бы ни был ответ, она скорее найдет его в Илсат Сидаре или Марай. — Скажи мне, где находится Риан, и займемся делом.
Губы старого жреца скривились.
— Есть еще кое-что. Райф желает, чтобы ты провела ночь здесь — в доказательство твоей верности престолу.
— Что? Он, должно быть, лишился рассудка! — Маскелль заметила, что выкрикивает слова. Наверное, в предвидении этого Посланник Небес и приказал всем уйти. — Мне следует этой ночью работать над Колесом, вместе с Вигаром и другими!
— Я знаю это ничуть не хуже тебя, поверь! — бросил Посланник Небес.
— Тогда в чем тут смысл?
— Райф полагает, что таким образом ты покажешь, что исправилась. Выражение лица старика было таким, словно сказанное оставило у него во рту очень неприятный привкус. — Будь мальчик глупцом, его требование было бы легче понять.
— Он дает мне возможность начать свару и от всей души надеется, что я этой возможностью воспользуюсь!
— Похоже на то.
— Разве ему не известно, что у нас нет времени для подобных жестов? По крайней мере мне следует быть рядом, когда Голоса закончат Колесо, — на всякий случай… Ты ведь говорил ему про Колесо? — резко спросила Маскелль.
— Да. Но он не понимает. Никто из них не понимает. Они мало что знают о Колесе. Оно создавалось каждый год их жизни, жизни их родителей и дедов — со времен Предков, было таким же постоянным явлением, как восход солнца или ветер, и они думают, что так будет продолжаться всегда, независимо от нашего вмешательства.
Маскелль отвернулась, потирая виски.
— Надеюсь, они окажутся правы.
Как только Риан счел, что прошло достаточно времени и стражники несколько утратили бдительность, он проверил свою догадку насчет крыши.
Было довольно легко дотянуться до края балки, если встать на самый край балюстрады. К счастью, часовые под балконом не смотрели вверх, а остальным обзор закрывало раскидистое дерево. Черепица оказалась скользкой, так что затея была бы рискованной в любом случае; если же пойдет дождь, крыша станет похожей на обледенелый склон. Риану после нескольких бесконечных мгновений неустойчивости удалось подтянуться и влезть на крышу, но тут он увидел, что с галереи соседнего более высокого здания его легко заметить: кто-нибудь наверняка поднимет тревогу прежде, чем он пройдет хоть несколько шагов.
Риан с проклятием спрыгнул обратно на балкон. Стражники у двери не заметили его отсутствия, но грохот привлек их внимание. Подняв дубинки, часовые ворвались в комнату и растерянно остановились, увидев Риана, который, сложив руки на груди, стоял у перил. С подозрением все оглядев, они наконец вернулись на свой пост.
Риан принялся раздраженно бродить по комнате, пиная лежащие на полу вышитые подушки. Его путешествие на крышу не принесло ему ничего, кроме открывшейся раны на руке, которая начала болеть и кровоточить. Риан знал, что теперь было бы слишком поздно пытаться остановить Маскелль и помешать ей явиться во дворец, даже если бы его побег удался.
Внезапный удар грома, такой близкий, что пол комнаты дрогнул, заставил Риана поморщиться. Он вышел на балкон, прислушиваясь к затихающим раскатам, и посмотрел на небо. Оно не казалось особенно темным.
«Как странно!»
Хотя здесь, на равнине, дожди шли с удручающим постоянством, грозы были редкостью. Часовые у двери тихо переговаривались, обсуждая необычное происшествие: они были удивлены так же, как и Риан.
«Погоди-ка! — подумал Риан. — А не может ли это быть…» — Конечно, так и есть! Он же сам предупреждал Каруду!
Вспышка молнии не повторилась, и Риан вернулся в комнату, успокаивая себя тем, что Маскелль в силах позаботиться о себе и что не имеет никакого значения, если он и не окажется рядом, чтобы прийти ей на помощь. И все же к тому моменту, когда на лестнице послышался голос Маскелль, он успел уже обдумать несколько новых планов бегства — один невероятнее другого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
