успел обсудить с Сашей, как мы распределим задачи. Я пообещал ему обсудить наш план с Драганом. И Драган — о чудо! — одобрил это распределение и внес несколько дельных предложений.
— Когда сообщим остальным? — спросил Саша и затушил выкуренную сигарету о кафельный пол. Окурок он держал в руке.
Мы с Сашей решили показать Карле, Вальтеру и Станиславу запись допроса Мальте, как только Тони уйдет. Все трое собственными глазами видели, что Тони из кожи вон лез, когда речь зашла о возможности спихнуть всю вину за произошедшее на Бориса. Теперь не нужно было прилагать особых усилий, чтобы освежевать его до конца. Тем более после его последней выходки.
Мы с Сашей стояли около чаши для костра, на которой, вероятно, хипстеры осенью поджаривали веганский хлеб на палочках. Я мысленно отметил, что следующей осенью нужно будет заказать с этой же целью тюрингские сырые колбаски. Когда Карла, Вальтер и Станислав тоже вышли на улицу, Саша как раз складывал газетные вырезки с отпечатком большого пальца в чашу и сжигал их.
— Жаль, что мы все время их сжигаем, — сказала Карла. — Через несколько лет эти клочки стали бы историческими документами.
— Из-за которых ты будешь вынуждена обосноваться за решеткой на исторически долгий срок, если эти бумажки вдруг обоснуются в полицейском архиве, — не смог сдержаться я от колкости. — Но самый важный исторический документ сегодняшнего вечера я до сих пор не зачитал.
Я помахал еще одной газетной страницей.
— А что с Тони? — спросила Карла. — Разве этот обломщик не должен остаться хотя бы ради проформы?
— Именно о нем тут и сказано. Просто послушайте.
Я развернул газету с отпечатком большого пальца Драгана. Судя по дате, газета была сегодняшней. То есть она вышла на день позже, чем предыдущие новости. К тому же вся она была испещрена всякими закорючками и линиями.
Я прочел:
— Если Тони — впрочем, как можно ожидать — раньше положенного покинет встречу, то, пожалуйста, посмотрите видео, которое Бьорн прислал мне сегодня.
Все трое с тревогой посмотрели на меня. Я показал им на своем айфоне нарезку допроса Мальте.
Содержание видео должно было вызвать возмущение. Не из-за применения пыток. А из-за признаний, добытых благодаря электричеству. А именно, что Тони — предатель. Что Тони хотел убрать Драгана, Сашу, еще Мурата — с помощью Мальте — и меня. Что в случае с Муратом ему это удалось, а в случае со мной — нет. Хотя еще полчаса назад Тони ручался перед всей командой за своего подчиненного Мурата, которого сам же и приказал застрелить. Он планировал свалить всю вину за смерть Мурата на Бориса. Как и прежде, он жаждал развязать бандитскую войну с Борисом.
Он всех нас обманул.
— Ручные гранаты у этой свиньи от меня, — сказал Вальтер. Он мрачно посмотрел на меня. — Я понятия не имел, что задумал этот урод.
— Давай сейчас же поедем в его берлогу и прикончим этого предателя на месте.
— Нужно зажать ему мозжечок теми же клеммами, которыми ты пытал этого Мальте, — сказала Карла.
Я поднял руки, пытаясь всех успокоить:
— Давайте сначала послушаем, что Драган хочет нам сказать по этому поводу.
С этими словами я развернул очередную газету.
Текст был длинный, с совершенно определенными указаниями, как делегировать все задачи между офицерами, чтобы в итоге получить идеальный результат.
Мы еще около получаса обсуждали детали плана Драгана. После того как все усвоили, что им нужно делать до понедельника, Саша сжег и эту газетную страницу и встреча была окончена.
Глава 31
Благодарность
Есть чувство, которое можно очень быстро вызвать и которое перекрывает все негативные мысли. Это чувство называется благодарностью. Даже испытывая стресс, подумайте о трех вещах, за которые вы благодарны. Это может быть первый солнечный луч, увиденный вами на улице, или последнее повышение зарплаты, или просто приятный разговор. Почувствуйте совершенно конкретную благодарность. У вас не получится быть одновременно и благодарным, и фрустрированным.
Йошка Брайтнер. Замедление на полосе обгона — курс осознанности для руководителей
Следующей ночью я спал беспокойно. Мне снились угрозы и предательство, пытки и насилие. Проснувшись, я понял, в чем дело. Конечно, мне нужно было заняться этими темами чуть серьезнее, если я собирался пережить следующий понедельник. Но почему же разум всегда слабеет под влиянием всего негативного? Вероятно, потому, что осознанность требует еще и в определенной мере дисциплины. Ровно неделю назад состоялось мое последнее занятие по осознанности с Йошкой Брайтнером. Вчера был первый за долгие месяцы четверг, вечер которого я провел без упражнений по осознанности под руководством моего наставника.
Но Йошка Брайтнер обратил мое внимание на некоторые упражнения в своей книге, которые я мог выполнять и один. Я прочитал соответствующий отрывок:
«Есть чувство, которое можно очень быстро вызвать и которое перекрывает все негативные мысли. Это чувство называется благодарностью. Даже испытывая стресс, подумайте о трех вещах, за которые вы благодарны. Это может быть первый солнечный луч, увиденный вами на улице, или последнее повышение зарплаты, или просто приятный разговор. Почувствуйте совершенно конкретную благодарность. У вас не получится быть одновременно и благодарным, и фрустрированным».
Итак, я вполне осознанно сел в кровати, закрыл глаза и попытался подумать о трех вещах, за которые был благодарен.
Я был благодарен за свою дочку, за свое здоровье, за полный холодильник, за эспрессо, который сейчас собирался пить, за профессиональную свободу, за книгу Йошки Брайтнера, за поддержку Саши, Карлы, Вальтера и Станислава, за детский сад для Эмили, за неразорванную связь между мной и Катариной, за свое адвокатское будущее в хорошей фирме, за то, что уже выполнил ультиматум Катарины и почти выполнил ультиматум Бориса…
Ого! Я насчитал гораздо больше трех вещей. На первом своем занятии по осознанности я был не в состоянии ограничиться пятью вещами, которые вызывали у меня стресс. И вот спустя неделю после последнего сеанса позитив бьет из меня ключом.
За каждый отдельный пункт в своем позитивном списке я попытался почувствовать благодарность. Попытка удалась. Я чувствовал благодарность почти физически. Благодарность переполняла меня, излучала откуда-то изнутри тепло, которое растопило ледяные заботы, еще недавно докучавшие мне. Я хотел провести весь день с этим ощущением теплоты. Хотел разделить с кем-нибудь свою благодарность. И решил разделить ее с Катариной и Эмили.
Из соображений драматизма было бы уместно сообщить Катарине о том, что я выполню ее требования лишь тридцатого апреля, когда истечет срок ее ультиматума. Но я никогда не был склонен к драматизму, даже до
