Эмили к родителям. Мы оба знали, что я мог бы поехать с ними. Мы оба знали, что я не стал бы это делать. И мы решили в воскресенье организовать семейную поездку. Я предложил показать Эмили детский садик. Хотя она и помнила его с того собеседования, но тогда еще ее папа не был там главным.
Итак, воскресенье станет семейным днем. Если, конечно, папа доживет до воскресенья. Все зависело от того, как пройдет эта пятница.
При делегировании важна, прежде всего, открытая обратная связь всех задействованных лиц. О последующих событиях, к счастью, мне рассказал Саша настолько подробно, насколько и весело.
Чтение нашего эсэмэс-диалога должно было стать для Мёллера, как и планировалось, невероятно побудительным событием в эмоциональном плане. Я сунул свой мобильник в карман пиджака и ждал, когда же на лице Катарины появится хотя бы натянутая улыбка, а в это время Мёллер уже стер только что перехваченное сообщение и как раз садился в машину, чтобы примчаться в отель «Домино». На парковке которого действительно стояла машина его спутницы жизни.
Обезумев от ярости, ненависти и страха, он примчался на восьмой этаж к двери того самого номера. Из спальни доносились звуки дикого секса. Но в спальню вела массивная двойная раздвижная дверь. Она была заперта, и просто так туда было не попасть.
То, что произошло дальше, вживую, должно быть, выглядело гораздо более захватывающе, чем та сцена, которую в итоге мне показали на видео. Само собой разумеется, Карла установила в каждом номере миникамеры. Нет более ценных воспоминаний, чем воспоминания о том, как ты ходил налево. По крайней мере, с позиции того, кто снимает.
В гостиной номера было видно обезумевшего от ярости полицейского, бьющегося в запертые двери спальни.
В спальне находились Саша, Станислав и секьюрити-парочка. А также телевизор, включенный на максимальную громкость и транслирующий порнопрограмму отеля. Саша и Станислав стояли, прислонившись к стене, отделявшей спальню от гостиной. Парочка ждала в ванной, оба были раздеты.
Господин Мёллер старался перекрикивать звуки, которые он приписывал не фильму, а своей жене и Тони.
— Тони, открой немедленно дверь, ты, подлый мудак!
Никакой реакции. За дверью продолжали стонать.
— Я выложил тебе всю информацию, а за это ты забираешь мою жену?
Никакой реакции. Кроме криков страсти за дверью.
— Я рисковал ради тебя работой. Теперь выходи и рискни жизнью, трусливая свинья.
Никакой реакции. Кроме ритмично нарастающего рычания мужчины и женщины.
— Если на счет «три» ты не откроешь дверь, я прикончу тебя и эту потаскуху прямо в кровати!
Никакой реакции. Кроме протяжного «да-а-а!» за дверью.
— Раз… два… три…
Мёллер в бешенстве разрядил весь магазин в дверь спальни. Выстрелы попали в пустую двуспальную кровать, и без того уже дряхлую.
Когда в магазине совершенно очевидно не осталось патронов и слепая ярость Мёллера утихла, Саша выключил телевизор. Как только стало ясно, что кровать уже не представляет опасности, Станислав дал знак голой секьюрити-парочке, чтобы они ложились, и открыл раздвижные двери спальни.
На пороге стоял дрожащий от ярости полицейский с пеной у рта, крепко сжимавший побелевшими от напряжения пальцами разряженный пистолет.
— Сюрприз! — прокричал Саша.
— Тут скрытая камера, — прокричал Станислав и показал на датчик дыма, в который была вмонтирована камера.
— Но… что… где? — запинаясь, твердил полицейский.
— А может, вы нам все объясните, господин Мёллер? — спросил Саша. — Вы только что расстреляли весь магазин своего табельного оружия через закрытую дверь спальни в номере, в который вы нелегально проникли, целясь в совершенно незнакомую вам молодую пару. Что это значит? Где ваши манеры?
Мёллер стоял совершенно растерянный.
— Но моя Баша… и Тони… где они?
— Где Тони, мы не знаем. В данный момент это нас совершенно не интересует, — заявил ему Саша.
— А вот ваша Баша… — продолжил Станислав.
— Или, как вы там ее называли, потаскуха… — вставил Саша.
— Она сейчас в отеле, — закончил Станислав. — У нее беседа с владелицей кастингового агентства восемью этажами ниже. Если вы пожелаете, мы с удовольствием приведем вашу Башу сюда. Тогда она узнает, что вы из-за беспричинной ревности чуть не застрелили незнакомую вам парочку. Видео и аудио просто великолепны.
— И при этом она вдобавок узнает, что вы приписываете ей связь с этим придурком Тони, — сказал Саша. — И что вы собирались при первой же возможности вместе с Тони застрелить и эту «потаскуху». Мое мнение, что не успеете вы еще спуститься на первый этаж, как Баша решит стать вашей бывшей.
— Если Баша не заинтересуется этими материалами, то ими непременно заинтересуется начальник полиции. Ему даже придется лично просмотреть все записи, если эта милая пара решит обвинить вас в покушении на убийство.
— Но я… — запинаясь, проговорил Мёллер.
— И в таком случае вы, скорее всего, лишитесь и работы, и спутницы жизни. Верно? Ведь без работы вы будете для вашей мадам недочеловеком, — заключил Саша.
— Как говорится, день у вас не задался, господин Мёллер. Так ведь?
Есть такой опыт перед смертью, когда перед внутренним взором умирающего, как кинофильм, проигрывается вся его прежняя жизнь. Перед внутренним взором господина Мёллера сейчас проигрывался кинофильм о его будущей жизни. И это был фильм ужасов. Так как господин Мёллер как будто принимал контрастные ванны («Черт, моя подружка обманывает меня… Ура, моя подружка не обманывает меня… Черт, моя подружка не обманывает меня, и все же она уходит… Как так — я лишусь работы?»), то он без всякого сопротивления принял предложение Саши.
Господин Мёллер должен был в последний раз передать Тони полицейскую информацию. Информацию ложную. После этого господин Мёллер больше никогда не услышит ни о Тони, ни о парочке в спальне и не увидит запись своего выступления в номере отеля.
А все потому, что он женится на Баше и будет жить с ней счастливо до самой пенсии.
Часть о женитьбе и пенсии, конечно, никогда не сбудется, но представлять это было так приятно. Ведь одними угрозами нельзя мотивировать человека к сотрудничеству. Ложь для этих целей подходит куда больше.
Глава 33
Ложь
Ложь отягощает совесть. Правда — освобождает. Так говорят. Но это неверно. Обращаться с правдой зачастую труднее, чем с ложью. Правда может ранить сильнее, чем ложь. Бывает такая правда, которая никого не касается и ее можно защитить с помощью лжи. Важно, с какой позиции вы сами делаете выбор между ложью и правдой.
Йошка Брайтнер. Замедление на полосе обгона — курс осознанности для руководителей
Как и планировалось, Саша и Станислав очень быстро привели господина
