Но ответил ты и вдруг заявил, что будешь участвовать в налете. Я ухватился за это в надежде, что она изменит решение. Встречу я тебе назначил вообще не знаю зачем. Что такое мне в голову взбрело? Только жизнь себе еще больше усложнил.
– А теперь? – спросил Арпад.
– Что теперь?
– Что теперь будет?
– То, что я тебе и сказал: она откажется ради тебя. Но ты ее потеряешь.
– Знаю, – согласился Арпад. – И что мне делать?
Дожили: он просит у Хищника совета относительно собственного брака.
– Позволь ей быть тем, кто она есть, – диким зверем.
– “Помни, что говорил Висконтини” в поздравительной открытке – как раз про это, да?
– Да, она пантера Висконтини. Никакая клетка не помешает ей быть тем, кто она есть. Не насилуй ее природу. Это лучший способ любить ее.
Они помолчали.
– Если я соглашусь на налет, ты потом исчезнешь навсегда? – спросил Арпад.
– Обещаю, – ответил Хищник. – Но не тебе обещаю, ей. Я уже поклялся. Этот налет станет последним.
– Хорошо, – сказал Арпад. – Тогда я тоже в деле.
– Что?
– Это мое условие.
– А Софи ты сказал?
– Нет. Она ничего знать не будет. Узнает в субботу утром, в последнюю минуту. План, про который ты говорил в “Каравелле”, в силе?
– Само собой.
– Значит, если я правильно понимаю, роль, которую ты мне отвел, – это роль Софи, верно?
– Точно. Она заходит спереди и отвлекает охрану. К тому же она женщина, никто ее не заподозрит. А я захожу сзади…
– Я вот что предлагаю, – сказал Арпад. – Эта роль остается за мной. Я захожу через главный вход, как договорились. А вы вдвоем, вместе, заходите через служебный. Так она будет под твоим присмотром. Береги ее. Поклянись, что с ней ничего не случится. Поднимется шум – уводи ее в безопасное место. Если понадобится, если нагрянет полиция, возьмешь ее в заложники, как будто она случайно оказалась в неправильном месте в неправильное время. Сядешь ради нее.
– Мы оба сядем ради нее, – уточнил Хищник.
– По рукам. Главное, ей не говори. В субботу поставим ее перед фактом. Если она узнает, что я в игре, она может отказаться. Я хочу, чтобы она насытила свою потребность, хочу сохранить семью.
Грег сидел в машине ошарашенный, не в силах оторваться от экрана: налетчиков будет трое, и среди них – Софи.
Пятнадцать лет назад
2 °CЕНТЯБРЯ 2007 ГОДА
Бракетто, Тоскана
(Спустя три дня после налета в Ментоне)
Среди олив стояла маленькая овчарня. Высокие травы и заросли вокруг не оставляли сомнений в том, что некогда цветущие сельскохозяйственные угодья давно заброшены.
Восход предвещал великолепный день. Перед сарайчиком была устроена терраса из подручных средств: два стула, железный столик накрыт к завтраку. Хищник варил кофе на газовой плитке. Софи сидела на пне неподалеку, всматриваясь в окружающую дикую природу. Здесь никто не будет их искать.
На весь следующий месяц их царством станет эта оливковая роща. Хищник предупреждал: нужно, чтобы про них все забыли. Чтобы родители не беспокоились, Софи сказала им, что собирается одна поездить по Италии. Накануне налета позвонила им из телефонной кабины и сказала, что разбила мобильник, пусть не волнуются, если от нее долго не будет вестей. Зато Арпада она не предупредила, просто исчезла с горизонта. В тот момент ей казалось, что так надежнее. Он бы стал задавать вопросы, а рисковать не стоило. Да и тяга к Хищнику одержала верх.
После ограбления Почтового банка в Ментоне они с Хищником по проселочным дорогам беспрепятственно въехали в Италию. Отход был тщательно подготовлен. Машину они оставили в Вентимилье: там их ждала другая, с итальянскими номерами, законно купленная несколько недель назад. Потом они покатили в Тоскану и наконец добрались до Бракетто и до этой овчарни на холме, обустроенной со всем возможным комфортом. Хищник запас продовольствия и воды на месяц. Еще там было несколько ящиков отличного вина и книги. Есть чем заняться и прекрасно провести время.
Хищник принес Софи кофе и сел рядом на пень. Она прижалась к нему. За последние три дня они много занимались любовью. Она была в полном восторге, в голове у нее стояли картины налета; с Хищником, вдали от всего, ей было хорошо. О цивилизации напоминала только видневшаяся вдалеке деревушка Бракетто.
– Как так вышло, что оливковые рощи оказались заброшены? – спросила она.
– Они принадлежали знаменитому местному роду Мадура. С последним из них, Лукино Алани ди Мадура, род угас: детей у него не было.
– И никто не купил здешние владения?
– Никто. По-моему, они теперь принадлежат коммуне, а у нее нет денег это все содержать.
Софи заметила на противоположном холме разрушенный замок.
– Он там жил, этот твой Лукино ди Мадура?
– Точно. Хочешь, пойдем посмотрим.
И они пошли.
Замок рода Мадура превратился в романтичные, заросшие травами руины. Их появление потревожило выводок кабанов. Вокруг главного здания сохранились остатки французского сада, постепенно сливавшегося с природой. Хищник, явно хорошо знавший эти места, привел Софи на смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на всю округу. Там стояли три надгробия. Софи подошла поближе.
На первой стеле значилось имя некоей Джованны Монтенаполино, скончавшейся в 1921 году. Чуть поодаль стояла гробница последнего владельца этих мест, Лукино Алани ди Мадура, он умер в 1931 году. А рядом с ней – маленький мавзолей, на котором было выгравировано только:
ГАТТИНО
1912–1915
– Кто такой Гаттино? – спросила Софи, глядя на даты короткой жизни. – Ребенок?
– Пантера, – ответил Хищник.
У Хищника в овчарне хранилась книга, “Дикие звери” Карло Висконтини. Софи она страшно понравилась, особенно впечатлила ее глава про пантеру. “Я совсем как она”, – сказала она Хищнику. С тех пор он стал называть ее “Моя Пантера”.
Поначалу Софи нравилось быть пантерой Хищника: оба были на свободе среди своих олив. Но спустя три недели овчарня превратилась для нее в тюрьму. Она впала в глубокую тоску. Ей хотелось вернуться к Арпаду, она страшно по нему скучала. Теперь она сознавала, насколько привязалась к нему. И ругала себя за то, что исчезла, ничего ему не сказав.
В середине октября, после месячного заточения в овчарне, Хищник с Софи первый раз сходили в Бракетто, которое она знала только по книге Висконтини. В тот вечер она бросилась звонить Арпаду из телефонной кабины. Но его телефон был отключен. Она попыталась перехватить его в “Беатрис”, но управляющий сказал, что тот уехал.
– Куда уехал? – растерянно спросила она.
– Не знаю, – ответил управляющий. – Работа какая-то подвернулась. В Лондоне, я думаю. А ты как? Твой отец
