– Ну-ка, посмотри на меня, – негромко велел Крысолов.
Гай согнулся сильнее.
– Посмотри на меня.
Гай повернул голову – с трудом, будто гайку на заржавевшей резьбе. И уставился на футляр с флейтой.
– В глаза.
Над машиной ударил гром – кажется, над самой крышей. Крысолов взял Гая за подбородок:
– Посмотри мне в глаза.
Гай рванулся, высвободился и отчаянно, с куражом самоубийцы глянул прямо в узкие, зеленые, бьющие взглядом прорези.
Ничего не случилось.
По крыше кабины молотил дождь, казалось, прошло пару лет, прежде чем Крысолов сам, первый отвел взгляд, и тогда Гай обессиленно откинулся на спинку кресла, и зажмурился, понемногу расслабляясь.
– А теперь послушай меня, – тихо начал флейтист. – Я не истребляю студентов и не охочусь на сезонных водителей. И вряд ли силы земли и неба объединились, чтобы восстать против прибытия в Лур десятка нутрий… Никто не собирается сживать тебя со свету. Раньше, чем ты это поймешь, нет смысла разговаривать.
Крысолов выжидательно замолчал. Гаю было холодно, мокрая одежда липла к телу, кураж прошел, оставив после себя озноб и обморочную слабость.
Флейтист вздохнул. Открыл сумку, вытащил плоскую металлическую флягу и доверху наполнил граненый колпачок:
– Выпей.
– Не хочу.
– Не будь дурачком… Это не яд. Выпей.
Гай принял колпачок, едва не расплескав густую темную жидкость; обреченно опрокинул напиток в рот, захлебнулся и закашлялся. На этом неприятности, по счастью, закончились – по телу стремительно разлилась волна спокойного тепла, вспыхнули уши и моментально высохла рубашка.
– Паниковать будешь? – серьезно осведомился Крысолов.
– Нет, – отозвался Гай, не очень, правда, уверено.
Ветровое стекло, омываемое потоками дождя, перестало быть прозрачным. Щетки-очистители и не думали бороться – замерли, безвольные, будто мокрые усы недавно издохшего жука.
Зачем я ему, думал Гай под непрерывный грохот грома. Именно я. Вроде как муравья взяли на ладошку, их сотни тысяч, в муравейнике, но попался именно этот, вот повезло… А может, побалуется – и отпустит?..
Крысолов смотрел, и совершенно ясно было, что ни одна Гаева мысль не умеет от него укрыться, Гай сидит перед ним совершенно понятный, как деревенский дурачок, как открытый букварь; ответом на косой насупленный взгляд снова была улыбка – ряд великолепных, первозданно блистающих зубов.
– Смешно? – спросил Гай глухо. – Вы серьезным вообще не бываете?
– Бываю, – добродушно отозвался Крысолов. – Но это зрелище не из приятных.
Гроза выдыхалась.
Гром не стрелял больше, как пушка, гром устало ворчал из-за реки, которая, наоборот, раззадорилась, раздулась и вообразила себя могучим потоком. Ливень сделался дождиком, дорога превратилась в сплошное желтое месиво.
– Что теперь? – поинтересовался Гай угрюмо.
– Теперь… – Крысолов рассеянно почесывал бровь, – теперь… Ты сумеешь здесь развернуться?..
Дождь прекратился вовсе.
Машина то и дело пробуксовывала, Гай с ужасом думал о заглохших моторах и увязших колесах – что тогда, во исполнение обещания, на плечах его тащить?!
– Послушай, парень… Так называемый «актуальный фольклор» – ты действительно думаешь заняться всерьез? Или просто случайно – старуха сболтнула, воображение заработало… А?
Гай вздохнул.
– Я вот к чему все это веду – история есть одна, как раз о здешних местах история, очень любопытная – и ты ее не знаешь. На что спорим, что не знаешь?..
– Дорога плохая… – пробормотал Гай устало. – Разрешите, я сосредоточусь.
– Сосредоточься… Я же тебе не мешаю. Я просто чинно-благородно рассказываю историю… Вот, вообрази, много сотен лет назад в здешних краях свирепствовала эпидемия. Одни селения вымирали полностью, другие в ужасе разбегались… гибли в поле, гибли от зверей, от голода… Ты сосредоточься, сосредоточься, считай, что я сам себе рассказываю… Ну и вот, в одном селении появился человек, который придумал лекарство. Не вакцину, о вакцине тогда еще речи идти не могло… Но тот парень был учеником знахаря, травником, да вообще талантливым ученым – составил некое зелье, причем совершенно интуитивно… И вот, он вылечил-таки половину поселка, хотя и своей шкурой, надо сказать, рисковал… Страх, отчаяние, измученные темные люди… Да, смелый был парень. И упрямый. И сделал свое дело – тот колокол, что звонил у них по умершим… день и ночь звонил… колокол замолчал наконец. И настало время благодарности…
Гай не отрывал глаз от дороги. Гай старательно объезжал размытые дождем выбоины – но слушал, слушал со все большим напряжением, и потому повисшая длинная пауза заставила его переспросить:
– Отблагодарили?..
– Да. Еще как. Они объявили его колдуном. А знаешь, как во все времена поступали с колдунами?
– Хорошо с ними не поступали…
– Да уж. Чего хорошего в смолистом пятиметровом костре.
Машина подпрыгнула, попав колесом на камень.
– Они хотели его сжечь?
– Хотели. Хотели и сожгли, будь уверен, потому что они тоже были люди обстоятельные, с характером, и любили доводить дело до конца.
Гай молчал. Ему почему-то сделалось очень грустно. Прямо-таки тоскливо.
– Сказка произвела на тебя впечатление?
Машину тряхнуло снова.
– Нет, – сказал Гай медленно. – Сказки справедливы. В сказке было бы – пациенты поклонились спасителю в ноги и назначили его князем… А то, что вы рассказали, скорее похоже на правду.
– Какая разница, – усмехнулся Крысолов. – Все это было так неимоверно давно…
– Все это повторяется много раз, и причем совершенно недавно, – в тон ему отозвался Гай. – Со спасителями… поступают именно так. Впрочем, что я вам рассказываю, вы же лучше меня знаете…
– Слушай, ну ты мне нравишься, – сказал Крысолов совершенно серьезно. – Кстати, тот парень, про которого речь, был совершенно молодой. А выглядел еще моложе своих лет – но не ребенок, чтобы жалеть. И не старик, чтобы проникнуться уважением… И он был не местный. Пришлый; кто знает, если бы он вырос среди сельчан – может быть…
Гай осторожно на него покосился:
– А вы так говорите, будто видели его своими глазами.
– Да я ведь тоже в некотором роде… фольклорист. Так, останови-ка.
Гай вздрогнул – за разговорами они подъехали к развилке; солнце пробивалось сквозь редеющие облака, и мокрая трава вспыхивала сочными, цветными огнями.
– Вы потащите меня в Пустой Поселок, – Гай не спрашивал, а просто сообщал.
– Да.
– Не надо…
– Послушай, мы ведь обо всем договорились, да?.. Идем-ка, покажу тебе одну вещь.
Крысолов легко соскочил на землю, и Гай последовал за ним – через «не могу». Воздух и солнце – потрясающий коктейль, в другое время Гай вздохнул бы полной грудью и глупо улыбнулся, он и теперь поддался обаянию этого дня – на секунду, не больше…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
