очках. Прошу снять: полюбоваться на «осень». Увы мне, там почти зима. В смысле, практически «отцвели» синячищи. Осталась желтизна (с легким уходом в зелень), но такое при желании можно скрыть гримом.
— Всё равно красавчик, — льщу ему.
— Это просто брат Жуй не смог приехать.
Факт: Синь в Шанхае, в самом разгаре съемок. Он обещал сходить в кинотеатр там, по месту. Но с его графиком это будет разве что ночной сеанс.
Чу-два, отправленная с актером в финансовый центр Срединного государства, дважды в неделю отчитывается перед мамой. И по отчетам этим — Жуя гоняют в хвост и в гриву, по пятнадцать часов в сутки. Причем все боевые сцены он отрабатывает без дублеров. Даже если на одну сцену уходит по семьдесят дублей.
Его личный выбор.
Он и в «Я помогу тебе взлететь» почти все моменты с брейком выполнял сам. Только в паре самых сложных (технически) баттлов один на один отдельные элементы делал за него Сыма Кай.
Сам фильм… Знаете, я могу всякое говорить о Лимонах, но команду они собрали отличную. Результат — соответствовал.
Я ведь уже видела это всё — изнутри. И всё равно сердечко замирало на трогательных и неожиданных моментах. Даже ахала вместе с залом во время трюков. «Панда» делает колесо — а радуются успеху все зрители.
Вихрь и родители — громче всех.
Когда Вихрь рвал соперников на танцполе, подбадривали «наших» тоже все. Невероятное ощущение. Такого не получишь от распечаток с комментариями. Из обзоров на ТВ — тоже не то.
Здесь, в темно-красном кресле кинотеатра, реакции зрителей ощущались по-настоящему. Живыми и искренними. Лучистыми и ясными. Словно поток тепла и восторга искристыми волнами накатывал на меня.
Фантастическое ощущение.
Кажется, я плакала. От восторга, от резонирующего по залу воодушевления. От бурлящей энергии и осознания: нет ничего невозможного.
Самая наивная мечта может стать реальностью. Для этого нужно много везения и ещё больше труда, но любые устремления — осуществимы.
Наш фильм дарил людям надежду. И я была частью всего этого.
Так здорово, что не выразить словами.
Дуду — примерно в середине кинофильма — просто порвала всех. В тот момент, когда песочная героиня прыгнула, приняв на себя брошенный снаряд, кажется, даже кресла кричали.
А под конец, уже после музыки с титрами, когда отзвучали овации, эта ворона уловила чуткими ушками разговор.
— Мама, я тоже хочу собаку, — слышен взволнованный голос мальчишки. — Можно?
— Да, милый, — в ответе слышен «хлюп» носом.
И это дорогого стоит.
Как бы не больше, чем спонтанный флэшмоб, когда чуть ли не все присутствующие примерили на себя «корону». Из пальцев, как эта ворона в финальном баттле.
Может, у нас не было крутых спецэффектов. И история очень наивная. Возможно, наш фильм не сравнится с конкурентами по кассовым сборам (тут сложно загадывать, прокат ведь только стартовал).
Но главную задачу — тронуть сердца людей — мы выполнили.
А это значит — в мире прибавилась капля гармонии.
Мироздание, смотри: я лечу!
Всё продолжало искрить и переливаться яркими огнями и на обратном пути. В октябре рано темнеет, и город загорается — китайцы умеют в подсветку. Да так умеют, что порою серые и невзрачные при свете дня фасады, много лет ждущие ремонта, к ночи превращаются в нечто волшебное.
Всё сияло, пока не позвонил Цзинь.
Мамочка не включала громкую связь, но я и без того разобрала каждое слово.
— Я только что проводил маму, — надтреснутым голосом сказал родственник. — В аэропорт.
— Тетя летит на отдых? — с неверием спросила Мэйхуа. — Одна? Куда был рейс?
— В Швейцарию.
Ответ пустой, как пачка из-под сока, что ворона сжимает в ладонях.
— Она здорова? — хмурится мамочка. — Тетя Юйтун в порядке? Цзинь, отвечай. Я же видела, как она постарела. Пусть у вас в семье не всё гладко, но она не должна была так сильно измениться.
Плохо? Да чтобы все так плохо выглядели при взрослых сыновьях.
Ещё одно «милое» свойство местных: они не стесняются говорить о внешности.
«Ты так растолстела! Худенькой тебе было лучше».
«Сделала операцию на веках? Хорошее решение».
«Раньше ты тщательнее следила за собой».
В основном — из того, что сама слышала — критикуют девушек. Из лучших побуждений. Мне так кажется.
Отвлекаюсь на эти никчемные мысли, пока Цзинь молчит. А мама нервно дышит, сжимая и разжимая пальцы на левой руке.
— Мама просила передать, — глухо вздыхает Шэнли. — Что она просит прощения. И надеется, что сможет вернуться к вашему разговору.
— Ты не можешь сказать, что происходит? — дрожит голос моей замечательной.
— Я дал слово, — сдавленно отвечает дядя. — Прости, Лин-Лин.
Затихает.
Крупные слезы катятся по красивому лицу Мэйхуа.
— Цзинь. Сестра с тобой. Слышишь?
Тянусь, чтобы прижаться. Мы в этом — и в чем угодно — вместе. Батя за рулем, иначе тоже делился бы с нами живым теплом.
— Да. Спасибо.
Отбой. Новый вызов — мне не видно, от кого.
Сосредоточенное лицо, ровный голос. Только веки чуть припухшие, да влага на щеках не высохла.
— Слушаю вас, кастинг-директор Дэн.
Этому-то что именно сейчас от нас понадобилось? Неужели впечатления от просмотра «Я помогу тебе взлететь» так жаждет обсудить?
[1] 地沟油(кит.) [Dìgōuyóu] — отработанное масло.
Глава 21
Кастинг-директору нужна я. И Жуй Синь, причем срочно — в рамках всё той же золотой недели. Ведь его люди тоже были на премьере «Я помогу тебе взлететь». Видели, что все места распроданы.
Что не удивительно с более-менее грамотным пиаром, ещё и в период общенациональных выходных. У людей — внезапно — много свободного времени. И нет, как в период Новогодних праздников, годами сформированных традиций, где каждый день расписан.
Золотую неделю только в этом году официально утвердили. Привычки у людей ещё не сформированы.
Но распроданные билеты — это одно, а реакции зала — другое. Первое пойдет в расчет кассовых сборов. Тогда как второе — бесценно.
Это на мой дилетантский взгляд. А для киностудии воодушевленная публика — почти что как нестриженные овцы. Кроме проката, Лимончеллы намерены выпустить «дивиди».
Чтобы весь тираж был продан, а затем и второй, и третий, они надумали ещё «дожать» актеров. Наша популярность — это их продажи.
Короче говоря, кастинг-директор Дэн звонил, чтобы договориться о проведении фан-встречи. В каком-то заведении
