особенно. Безусловно. Они были обязаны.
Деметрио делал длительные остановки между предложениями и прочищал горло: несложно было догадаться, что ему тяжело говорить об этом. Поэтому я положила ладонь на его макушку и стала ласково поглаживать, играя со светлыми прядями, которые в темноте казались темнее.
– Будто не было ничего странного в том, что тридцатитрёхлетний мужчина собирался жениться на пятнадцатилетней девочке.
И словно страх, когда-то ощутимый его матерью, стал моим.
Я вспомнила всех тех, кто оказывал мне знаки внимания, когда я была в таком же возрасте. Они никогда не были моими ровесниками. Всегда старше. Намного. Очень, очень много.
Я боялась представить, что бы со мной было, если бы я оказалась женой одного из них. А она пережила эту ситуацию. Даже в разы хуже, потому что её муж не был обычным пьяницей или извращенцем. Он был мужчиной, который мог позволить себе всё, включая ребёнка в своей постели.
– В итоге, не создавая Каморре проблем, они поженились, когда ей было шестнадцать. А я родился ещё до того, как ей исполнилось семнадцать.
Мне было страшно узнать больше подробностей, но Деметрио не собирался останавливаться:
– Она была глухонемой, однако он не потрудился выучить язык жестов, чтобы говорить с ней на равных. Его не интересовало, чего она хотела. Никогда. Я могу только догадываться, как он обращался с ней до моего рождения, но уверен, что не лучше, чем после того, как она подарила ему наследника. Хотя это то, чего он хотел.
Мысль о жертве, которую понесла его мать, чтобы теперь я могла быть здесь с Деметрио и не беспокоиться о своей безопасности, пугала меня. В том, как он осторожен со мной, была её заслуга.
– Она страдала. Каждый день, – прохрипел он. – Я не должен этого помнить, но помню.
Да, обычно у нас не сохраняются воспоминания, связанные с первыми годами жизни, однако я предполагала, что ничего не травмировало Деметрио сильнее, чем оба его родителя.
Даже если один из них был ангелом.
– Мамино лицо всегда было таким бледным и уставшим, что иногда даже моё присутствие не помогало ей улыбнуться. Она была истощена, плакала и молилась Святой Деборе, словно та могла защитить нас.
– Не помогло?
– Если только считать смерть за освобождение.
С одной стороны, я бы хотела познакомиться с ней, но с другой… Сколько ещё лет в плену насильника и тирана ей пришлось бы прожить, чтобы у меня появилась такая возможность?
Нет, оно того не стоило.
Она заслуживала свободы.
Деметрио перевернулся, и его затылок прижался к моим бёдрам. Серые блестящие глаза были прикованы к моим голубым.
– Я всегда буду добрым по отношению к тебе, – запомнив мои слова об отце, пообещал он. – Всегда. Никогда не бойся меня, Эбигейл. Я не причиню тебе вреда. Песец на твоей стороне. Тем не менее, если я почувствую, что что-то идёт не так, убью себя раньше, чем он позволит себе сделать тебе больно. Потому что знать, что ты бессмертен в непрекращающемся пламени ада, которое сжигает тебя, но не дает умереть, приятнее, чем быть здесь с любимой, которая видит и знает в тебе монстра.
Любимой?
Моё сердце забилось быстрее, будто его пока не подтверждённая тахикардия передалась мне. Слова вертелись на моём языке, поэтому я прикусила его.
Я боялась не Деметрио, а того, что он заставлял меня чувствовать. Нет, не заставлял. Я боялась тех чувств, что он порождал во мне. К жизни без которых я уже успела смириться.
– Я думал, что с твоим появлением всё изменится, – с горечью произнёс он. – Но стало только хуже.
Поэтому он напился?
– Почему?
– Бояться потерять тебя несравнимо ни с одним моим страхом, а у меня их много.
Обычно мужчины не признаются, что есть что-то, что может напугать их. Деметрио особенный. Во всех смыслах.
– Не хочешь, чтобы я оставила тебя?
– Никогда.
Значит, не оставлю.
Однако я не говорю этого вслух, потому что даже если не захочу оставлять его после того, что узнала сегодня, однажды он захочет сделать это.
Правда не поможет ему.
Она разрушит его.
– Сходишь на свидание со мной?
Я улыбнулась, ласково поглаживая его по щеке.
– Разве я могу отказаться?
– Можешь, – совершенно серьёзно ответил Деметрио. – Конечно, можешь, Куколка.
Вот почему он.
Деметрио Асторе – единственный из всех знакомых мне мужчин, который принимает «нет» за «нет». Единственный, в присутствии кого я не начинаю думать о скорейшем пути отступления. Его уверенность в себе и своей силе создает, а не разрушает её, атмосферу, в которой я ощущаю себя в безопасности.
С ним не нужно играть в игры – всё просто и ясно. В его глазах нет обмана, и это дарит мне спокойствие. Всё, что он говорит, звучит так легко и естественно, будто он действительно понимает, что происходит внутри меня.
Вероятно, поэтому я не хочу дружить с ним.
Никогда не хотела.
– Да.
– Хорошо, ни о чём не беспокойся, твой мужчина всё устроит.
Смешок вырвался из моего рта.
– Сколько тебе лет, мужчина?
Мы поделились друг с другом историями о наших отцах, которые имели огромное значение для нас обоих, но я до сих пор не знала его возраст.
– Двадцать два, – ухмыльнулся Деметрио.
– Большой мальчик, значит, – улыбнулась я в ответ.
– И хороший, не правда ли?
Я засмеялась, но не успела приложить ладонь ко рту, как он схватил меня за кисть, опуская её обратно.
Немного позже мы изменили позу так, чтобы я откинулась на спинку кровати, а голова Деметрио осталась на моих бёдрах. Я расчёсывала пальцами его подстриженные пряди, когда заметила, что его натуральный цвет волос, почти белый, успел отрасти за время с последней покраски. После этого мои глаза вновь обратились к портрету девушки на стене. Я не уловила между ними ни единого сходства, словно он и вовсе не был её сыном.
– Деметрио? – прошептала, проверяя, спит он или нет.
– А?
– Как звали твою маму?
Он выдохнул, опалив кожу моих ног.
– Эванджелина, как…
– Евангелие.
Благая весть.
– Как думаешь, что бы она сказала, увидевшись со мной?
Деметрио самостоятельно обернул одну из моих рук вокруг своей шеи, чтобы я обнимала его. Что я и без того собиралась сделать, закончив играть с его волосами.
– Что она была права.
– На счёт?
Тёплые губы коснулись моего пульсирующего запястья, помогая сердцу забиться умеренно. Спокойно.
– Ангелы не живут на небесах – они ходят по Земле среди нас.
– Получается, она тоже верила в Ангела, – вспомнив сказанное Арабеллой, прошептала я.
– В нескольких, – исправил меня Деметрио. – По
