постепенно стало нарастать спокойствие.
Свобода, хоть и частичная, тем не менее свобода от постоянного желания сделать с теми ублюдками то, что я сделала с предметами в этой комнате.
Комбинезон прилип к вспотевшей коже, волосы, выбившиеся из причёски, щекотали лицо, дышать было практически нечем. Здесь можно попить? В горле ужасно пересохло.
Как долго я была занята?
И… где Деметрио?
Я повернулась в сторону выхода и тут же нашла его. Он стоял у двери, сложив руки на груди и следя за мной. За всё время, что мы находились здесь, он не сдвинулся со своего места? Его тело выглядело напряжённо. Я сняла шлем, прохладный воздух соприкоснулся с моим горящим лицом.
– Почему…
– Скажи мне честно, – потребовал Деметрио, оттолкнувшись и направившись ко мне. – Кто-нибудь из них дошёл до конца?
Он словно находился в моей голове во время процесса. Слышал их голоса. Видел людей перед своими глазами, как и я. Мне бы не хотелось помнить, но я помнила. Каждого из них.
Однако, скорее всего, наш разговор в коридоре был подсказкой для него.
– Нет.
– Честно?
– Зачем мне лгать тебе, Деметрио? Думаешь, я не желаю увидеть каждого из них в гробу?
– Желаешь? Скажи мне их имена, Куколка, и я всё устрою.
Если бы я только знала…
В большинстве своём это были незнакомцы. Я встречалась с ними всего раз или два, но даже так они смогли засесть в моей голове на долгие годы. Меня сильно пугал тот факт, что они были чьими-то отцами и мужьями, поэтому я бы позволила Песцу разобраться с ними, чтобы никто и никогда больше не пострадал, если бы знала, где их искать.
Мой шлем с грохотом ударился о битое стекло, когда я выпустила его из рук, чтобы прикоснуться к Деметрио, который остановился прямо напротив меня.
– Моё прошлое не обременяет наше будущее. – Подушечки моих больших пальцев ласкали бледную кожу его щёк. – Как и твоё.
Всё, что когда-то с нами сделали, изменило нас, однако это совсем не значило, что боль и обида властвовали над нами. Мы сами решали, кем нам быть.
– Наше настоящее.
Я бы могла упустить его, если бы поддалась страху и ненависти. Я всё ещё чувствовала это по отношению к другим. Но не к нему.
– Никто не имеет значения.
Частично это было ложью, так как шквал эмоций, от которых я только что освободилась в этой комнате, напоминал о том, что каждый встреченный нами человек безусловно оставлял за собой след, даже если мы этого не осознавали.
Только ублюдки, которые когда-то нанесли мне вред, через меня же сделали это и с Деметрио. Я знала, как это ощущается, поэтому хотела, чтобы он перестал это чувствовать. Перестал думать об этом.
Сегодня, как и каждый последующий день, мы посвящаем друг другу.
Ухватившись за затылок Деметрио, потянула его на себя и поцеловала. Его губы не стали противиться моим. Конечно, нет. Они сразу завладели ими в ответ, кусая, облизывая и посасывая. Только мои ответные действия были лишь отвлекающим манёвром, чтобы в итоге сделать то, зачем я вообще это начала.
Свободной рукой нащупала воротник его комбинезона и следом застёжку, после чего медленно потянула её вниз. Другой ладонью стала спускаться по его шее, будучи уверенной, что не смогу ощутить мягкость кожи, пока не раздену его полностью.
Однако…
– Где твоя одежда? – спросила, оторвавшись от парня.
Мне открылась его голая грудь.
Деметрио усмехнулся, поджав губы.
Я снова потянула собачку, расстёгивая комбинезон ещё больше, и попыталась заглянуть глубже, но там было слишком темно. Однако я уже видела то, что скрывалось внутри. И трогала. И пробовала на вкус.
– Совсем ничего?
Пусть будет так. Пожалуйста.
– Хочешь проверить?
– Хочу.
Парень удивился, так как иногда я скрывала от него свои истинные желания, чтобы в конце концов он вытянул их из меня силой, потому что мне нравилось, как именно он это делал.
Деметрио Асторе был очень хорош в пытках любых видов.
Но сегодня мне хотелось показать ему, что я хотела того же, что и он. Наши фантазии друг о друге совпадали. Мне было нестрашно познавать новое с ним.
Признать, что мне нравится то, что я когда-то презирала.
Я жаждала его как мужчину.
Поэтому, наклонившись вперёд, пытаясь не разорвать зрительный контакт, который мы могли поддерживать вечно, если бы не приходилось смотреть по сторонам, укусила его.
Мои зубы сначала осторожно, а затем, когда от него послышалось что-то похожее на сдавленный стон, с силой впились в тонкую кожу на его выпирающей ключице. Почувствовав себя ещё увереннее, прижалась к ней губами и втянула в рот.
Мне хотелось оставить на Деметрио свой след.
Пометить его как «он – мой».
Желание, которое я и без того испытывала, возросло в разы. Теперь я точно понимала, что значит, когда демоны нападают на тебя. Мне не хотелось останавливаться: перейти к соседней ключице, опуститься ниже и наоборот выше, не отпускать, пока каждый капилляр под его кожей не повредится, оставив за собой синяк.
Как это будет выглядеть?
Должно быть, я целовала Деметрио достаточно долго, желая оставить хоть что-то, поэтому, потеряв терпение, оторвалась от него и сделала полушаг назад, чтобы увидеть это, а также блеск его серых глаз.
Но мне стало совсем не до синяка в плечевой области Деметрио, когда я заметила выражение его лица. Он выглядел так, словно всё время, пока я наслаждалась, ему было больно.
Я переусердствовала? Ему не понравилось?
– Это было ошибкой.
Я напряглась, не спуская с него глаз, когда он отодвинулся от меня и направился в сторону выхода, будто собирался уйти, потому что застегнул свой комбинезон обратно. Правда, не до конца.
Нет, подождите!
– Почему?
Только то, что стало происходить дальше, совершенно выбило меня из колеи, и я раскрыла рот от шока, наблюдая за разворачивающейся сценой.
Проигнорировал мой вопрос, Деметрио схватил биту, которую оставил в углу около двери, замахнулся ей и разбил камеру слежения, заставив куски разлететься по пространству вокруг.
Я дёрнулась, по инерции испугавшись того, что осколки долетят до меня, но ничего такого не случилось. И в голове тут же промелькнула мысль, что находись я в зоне поражения, Деметрио как минимум подвинул бы меня, прежде чем начать крушить комнату.
Его забота не вызывала сомнений.
И осторожность, когда что-то непосредственно касалось меня – тоже.
Тем не менее я всё ещё чувствовала себя растерянно, смотря, как он переходит из угла в угол, разбивая оставшиеся камеры. Зачем?
– Почему? – переспросил Деметрио, повернувшись ко мне. –
