с тем, что кто — то преследует тебя? Какая здесь связь?
Слоан пожала плечами. — Не знаю. Всё началось с сообщений — точных копий переписки между мной и Уиллоу. — Она шмыгнула носом. — Моей лучшей подругой… чьих родителей убили мои. Это был тот же разговор, что мы вели в ту ночь, когда их убили. В последний раз, когда я с ней говорила.
— И ты не думаешь, что это она преследует тебя? — Казалось очевидным, но что — то не сходилось.
В её глазах мелькнул страх, прежде чем она покачала головой. — Нет. Уверена, что нет. Она в Нью — Йорке. Я проверяла буквально на днях.
— Как её зовут?
— Как это может быть она?! — её голос сорвался в почти истеричный шёпот. — Тот, кто это делает, должен быть здесь, в Святой Марии, разве нет? Это же не просто звонки! Шкаф, наркотики, животное на моей кровати... Кто — то проникает в школу? Откуда они вообще знают? Никто не должен был узнать о том, что произошло!
Её слова становились всё более отчаянными, и вместе с ними во мне поднялась та же паника. Я наблюдал, как она меняется прямо на моих глазах. Она больше не была просто лучшей подругой моей сестры. Не была той девушкой, к которой я стыдился прикасаться в темноте и которую шантажировал.
Она стала всем, чего я хотел в будущем. И всем, чего мне не хватало в прошлом.
— Слоан... — я притянул её лицо к своему, и её прерывистое дыхание обожгло мои губы. — Как её зовут, детка?
Она на мгновение закусила губу.
— Уиллоу.
— Хорошо. Какая у неё фамилия?
Она замешкалась, и я сменил тактику, медленно проводя пальцами по её щекам — так же, как когда — то успокаивал мать, когда находил её рыдающей в постели после визитов Ричарда.
— Джонсон.
Конечно же, это должна была быть самая заурядная фамилия.
Её кожа жгла мне пальцы, но внутри я ощущал ледяной холод. Мысленно я зациклился на этом имени, повторяя его снова и снова. Теперь у меня есть точка отсчёта.
— Тобиас?
Её тихий шёпот вернул меня к реальности. Я кивнул, резко завершая разговор. Она прижалась головой к моей груди, и в этот момент её объятия нужны были скорее мне, чем ей.
— Я разберусь, что происходит.
— Они убьют Уиллоу, если она узнает правду. — Её голос дрогнул. — Они оставили её в живых только потому, что я поклялась никогда не рассказывать ей, что случилось на самом деле. Она не знает, что её родителей убили. Думает, они погибли в аварии. Она сжала мою руку так, что кости хрустнули. — Мои родители — не те, за кого я их принимала. Они опасны.
Я тоже.
— Вот почему я не хотела, чтобы ты говорил своему отцу про наркотики. Если они заподозрят неладное, я исчезну. Меня перевезут туда, где меня никто не знает. Это не должно всплыть. Никто не должен знать. Я вообще не должна была тебе этого рассказывать.
Я притянул её ближе, чувствуя, как её тело дрожит. — Хватит паниковать. Ты под моей защитой. — Мои пальцы впились в её бёдра. — Не стоит недооценивать мои способности сохранять жизни... даже если до сих пор я только отнимал их.
Я ждал страха. Ждал, что она оттолкнёт меня, побежит прочь, услышав эту исповедь. Но увидел лишь принятие.
Слёзы на её глазах высохли, дрожь губ утихла. Передо мной стояла пустота — девушка, опустошённая тем, что выплеснула свою тайну. И вдруг — этот невыносимый позыв заставить её улыбнуться, против которого я не стал сопротивляться.
— Я снова поцелую тебя, — предупредил я, уже теряя контроль.
Я украл её дыхание, и всё внутри меня взорвалось, когда она позволила мне отнять её невинность. Тепло разлилось по телу, когда её руки обвили мою шею, а губы ответили со страстью, равной моей.
Подняв её, я почувствовал, как её ноги обхватывают мою талию. Мир сузился до мягкости её тела подо мной, до боли, с которой я отрывался от её губ, чтобы вглядеться в эти ореховые глаза.
Она смотрела так, будто ждала чего — то, чего я, возможно, никогда не смогу ей дать.
— Я думала, ты не целуешь девушек, — прошептала она, пока я всматривался в её лицо, взвешивая варианты.
Я знал, что должен уйти.
Чёрт возьми, я понимал это так же ясно, как и то, что никогда не стану тем парнем, который ей нужен. Я не из тех, кто собирается на семейные ужины — как того теперь требовал отец, делая вид, будто у нас «всё в порядке». Я тот, кого навещают в тюрьме. И это то место, где мне самое место — независимо от того, был ли у меня выбор в том дерьме, которое заставлял делать Ричард.
— Ты другая, — признал я.
Руки дрожали, пока я удерживал свое тело над ней.
— Но и я другой. — Голос сорвался. — Я не тот парень, которому стоит позволять себя целовать. Понимаешь? Я не...
Её пальцы вцепились мне в затылок, резко притягивая мои губы к своим.
Это ощущение снесло все оставшиеся преграды.
Я целовал её так, будто от этого зависела моя жизнь.
На самом деле, я целовал её так, будто от этого зависела её жизнь.
Каждое прикосновение, каждый вздох, каждое движение её языка против моего напоминали мне: она стоит куда больше, чем я.
— Я не остановлюсь, если ты не оттолкнёшь меня, — выпалил я, прежде чем погрузиться в пучину близости, которую больше не испытаю ни с кем. — Оттолкни меня, Слоан, — потребовал я, зная, что в конце концов это сломает меня.
Я прошёл через многое. Потерял сестру. Мать. Но Слоан... она трогала какие — то другие струны моего сердца.
Жажда защитить её билась током в каждой жилке. Я был готов переломать себе кости ради неё — и осознал это только сейчас, глядя в её глаза. В них читалась уязвимость, зеркальная моей собственной.
— Не заставляй меня отталкивать тебя, — прошептала она, запуская пальцы под мою футболку и срывая её через голову.
Её взгляд скользнул вниз, вырисовывая каждый изгиб моего тела, пока она не приподнялась и не толкнула меня на кровать.
Я молча наблюдал, как она медленно взбирается на меня, оседлав бёдра.
Когда она сняла свою футболку, во мне проснулся голод.
— Я чувствую себя опасным, когда смотрю на тебя вот так, — признался я.
Мне хотелось выжечь себя на её коже, чтобы стать частью её.
— Это не первый раз, когда ты видишь меня в… компрометирующем
