положении, — напомнила она, опершись ладонями о мои плечи и склонившись так близко, что её шёпот смешался с моим дыханием.
Я убрал руку с её бедра и прижал ладонь к её груди, чувствуя, как бешено стучит это маленькое, отчаянное сердце. Кружево лифчика царапало кожу, когда я раздвинул пальцы.
— Но теперь я вижу это. Твоё сердце чисто, Слоан.
Мягко взял её запястье, переложил её руку на свою грудь — туда, где под рёбрами глухо билось что — то чёрное, но теперь принадлежащее ей.
Тишина комнаты слилась с молчанием между нами. Что — то хрупкое и невысказанное связывало нас — а вместе с ним и желание стать лучше. Ради неё.
Я снова поцеловал её.
Это было опьянение, от которого я не хотел приходить в себя.
Я бы заключил любую сделку, лишь бы она продолжала смотреть на меня вот так — с восхищением, с принятием, будто я могу повесить для неё луну.
Слоан начала медленно двигать бедрами, пока мы целовались.
Мои руки исследовали каждую часть её тела, запоминая шелковистость кожи, изгибы талии. Расстегнул её лифчик — тонкая ткань скользнула между нами, но наши языки снова сплелись. Она приподнялась, позволяя мне расстегнуть джинсы, сбросить их. Лишь на секунду прервали поцелуй, прежде чем она сама потянулась к моему ремню.
Её волосы раскинулись по подушке, когда я перевернул её, прижав к кровати. Мы оба перевели дух — моя ладонь скользнула по её бедру, восхищаясь мягкостью. Я поднял её ногу, проклиная тонкую преграду, пока она не приподняла бедра, сбрасывая шелковую помеху.
Я разорвал её трусики.
Через мгновение исчезли и мои боксеры.
Я занял место между её бёдер. Наши взгляды встретились — её спина выгнулась, когда я вошёл в неё, и чёрт, она уже была такой мокрой...
Идеально.
Я хотел её навсегда. Хотел каждый день чувствовать это — её взгляд на мне, будто я достоин большего, чем у меня есть.
— Это чертовски опасно, — прошептал я, двигаясь мучительно медленно.
Её бёдра раздвинулись шире, наши пальцы сплелись, я прижал её руки к подушке. Её тёмные волосы раскинулись, как нимб — будто она богиня, а я всего лишь смертный, осмелившийся прикоснуться к ней.
— К концу ты сломаешься. И речь не о твоём теле.
— Иногда боль того стоит.
Наши губы снова слились. Я умирал с каждым движением её языка.
Мы двигались в унисон, будто были созданы друг для друга — и это была полная хрень.
Как такая девушка могла быть предназначена такому, как я?
Мои мышцы напряглись, когда она достигла предела. Я резко оторвался от её губ, наблюдая, как она падает с того края, унося с собой мою душу. Её тело вознесло меня в рай и обратно, а через мгновение я вышел из неё, кончив ей на живот, прежде чем рухнуть рядом, перевернувшись на спину.
Чёрт.
Тяжёлое дыхание заполнило комнату. Спустя несколько минут я поднялся, взял полотенце, осторожно вытер её, затем укрыл уставшее тело своим одеялом. Выключил свет и сел на край кровати в полной капитуляции, пока её ровное дыхание наполняло комнату.
Время потеряло смысл. Я был уверен, что она спит, пока мои мысли кружили вокруг всего, что произошло между нами под прикрытием близости. Я замер на краю кровати, но её сонный голос всколыхнул тишину, и я ожил снова.
— Ты сожалеешь о том, что произошло?
Она всё поняла неправильно.
Я обернулся. Она лежала на боку, укутавшись в моё одеяло по самый подбородок. В комнате было темно, но я всё равно различал её усталые, влажные глаза.
— Хотел бы.
— Хотел бы?
Я кивнул, снова отвернулся и выдохнул.
— Я никогда не стану тем парнем, каким ты меня видишь.
Сжал кулак у рта, будто надеясь на чудо — взрыв, который перенесёт меня в прошлое, где я не стал бы тем холодным, ненадёжным ублюдком, недостойным такой девушки, как она.
Ведь о чём мы вообще? Мы не покинем Святую Марию, чтобы зажить счастливо.
Мы жили этим моментом. Не думая о будущем, а я всегда думал о будущем.
Джемма надеялась, что я исцелюсь. Слоан, кажется, верила, что знает меня, лишь потому что я показывал ей обрывки того парня, каким она хотела меня видеть.
Но я не был этим человеком. Хотел бы быть. Но не был.
— Когда — нибудь тебе придётся перестать отталкивать всех, Тобиас. — Её голос утонул в одеяле, но я разобрал каждое слово. — Когда — нибудь ты увидишь себя нашими глазами. И я сделаю своей миссией показать тебе твоё же светлое начало.
Я не знал, когда это случится — но рано или поздно Слоан поймёт:
Я не был хорошим. Особенно когда дело касалось её.
Глава 29
Слоан
Запах чистящих средств и свежевыстиранных одеял ударил мне в нос, когда на следующее утро я открыла дверь. Мы с Тобиасом молчали, пока он провожал меня в мою комнату, пока все ещё спали, и я была почти уверена, что он не сомкнул глаз всю ночь. Наши взгляды встретились, когда мы проходили мимо комнаты Исайи — там, скорее всего, была Джемма, — и мне в очередной раз пришло в голову, что то, что мы затеяли за её спиной, было настоящей подлостью. Я представила, что бы сказала ей, если бы представился случай, и любой вариант приводил к полнейшему хаосу. Я сплю с твоим братом с тех пор, как мы начали заниматься. Я врала тебе множество раз и притворялась, что ненавижу его, хотя это не так.
Меня передёрнуло от этих мыслей, и я постаралась отогнать их, осматривая комнату. Всё было на своих местах. Моя кровать застелена свежими одеялами, и постель Джеммы тоже была аккуратно заправлена. Я обернулась к Тобиасу, вопросительно глядя на него. Он пожал плечами, прислонившись к дверному косяку, слегка расслабленный.
— Видимо, Шайнер умеет хорошо убираться.
Мне дико хотелось рассмеяться, когда я увидела мятную конфету на своей подушке, но обстановка была слишком напряжённой. Между мной и Тобиасом всё ещё витало что — то недоговорённое. Уже не было той злости, что клокотала под поверхностью кожи, но оставалось какое — то напряжение. Будто неведомая сила тянула нас друг к другу. Хотя я чувствовала, что он одновременно пытался оттолкнуть нас друг от друга.
— Джемма не знает про… мёртвое животное, да? — неуверенно спросила я, не желая впутывать её в это. Одно упоминание о ней вызывало тошноту — и дело было не во лжи,
