class="p1">Мое тело все еще трепетало от пережитого оргазма, когда он отошел. Я мгновенно ощутила холод, когда он протянул мне джинсы, даже не взглянув в мою сторону. Он стоял ко мне спиной, и я поспешно сняла его худи, застегивая пуговицу на джинсах.
— Ты лишаешь меня контроля, Слоан. — Он выхватил худи из моих рук, и я вздрогнула, почувствовав на себе его взгляд. — Это сводит меня с ума. Ты сводишь меня с ума.
В этот момент в тишине ночи хрустнула ветка. Мы оба взглянули в запотевшее окно — деревья стояли неподвижно, но реальность уже ворвалась в наш момент, превратив его в прах.
Завибрировал мой телефон. Тобиас даже не моргнул, когда достал его из кармана и отключил звук.
— Пошли, — произнес он раздраженно.
Что его бесило? Я? Ситуация? Или… мой преследователь? Неужели у меня и правда появился сталкер?
По коже пробежал холод — и дело было вовсе не в том, что я отдала Тобиасу его худи.
Мы шли бок о бок к заднему входу Святой Марии, в сторону от кинотеатра, а мой разум разрывался на миллион частей. Фильм, наверное, уже заканчивался — время с Тобиасом всегда летело незаметно.
Телефон снова завибрировал, когда мы оказались в женском коридоре. Всё вокруг было тихо — все старшеклассники гуляли во дворе, наслаждаясь беззаботным вечером. Не то чтобы мои подруги, вроде Джеммы и Джорни, не заслужили этого. Заслужили.
Но теперь пришла моя очередь погрузиться в пучину секретов и тревог. Теперь мне предстояло озираться на каждом повороте коридора с нервным предчувствием.
— Алло? — Голос Тобиаса разнесся по пустому коридору, пока мы стояли у моей двери, а он прижимал к уху мой маленький телефон. Его челюсть напряглась от гнева, а я, с комом в горле, наблюдала за ним. Шрам на брови сдвинулся вниз, когда он нахмурился, и я замерла, гадая — неужели звонили мои родители? Боже, только бы нет.
Он выключил экран и через секунду протянул телефон мне, обхватив мои пальцы своими длинными, чтобы я взяла его.
— Не отвечай, когда они позвонят снова.
Я промолчала, и мне вдруг захотелось вернуться в тот сарай с инструментами — туда, где он хоть на мгновение приоткрылся передо мной.
Весь наш прогресс рухнул в одно мгновение, когда я открыла дверь и шагнула в комнату. Взгляд сам упал на кровать Джеммы, и где — то в самой темной глубине сердца я поняла: Тобиас был прав.
Он мне не подходил.
Я повернулась к нему спиной, хотя каждая клетка тела ныла от вида его замаскированного сожаления. Уставилась на свои ботинки, вздохнула, услышав, как дверь закрывается. Холодный воздух комнаты обжег мое раскрасневшееся лицо. А когда телефон снова завибрировал, я готова была швырнуть его в стену.
— Вы что, блять, издеваетесь?!
Я в ярости уставилась на экран, пальцы дрожали. Но когда отвела взгляд, собираясь швырнуть телефон на кровать, тело вдруг сковало ужасом. Из груди вырвался крик — прямо как в фильме ужасов. Вся кровь превратилась в лед.
Боже мой. Боже мой. Боже мой.
Я тут же зажмурилась, но картина уже врезалась в сознание. Моя подушка была залита кровью, будто кто — то вылил на нее целую лужицу. Темно — алые разводы, металлический запах… От этого зловония меня вдруг скрючило пополам, а собственный крик оглушительно разнесся по комнате.
Я отпрянула к двери, лихорадочно осматривая каждый угол, ожидая увидеть там силуэт в темном худи и ствол, нацеленный прямо в меня, такой же, какой когда — то направили на родителей Уиллоу.
Дверь резко распахнулась, и я рванула вперед. Если бы это была Джемма, я бы вытолкала ее обратно, чтобы успеть уничтожить улики. Но вместо живых миндалевидных глаз меня встретили ледяные синие, полные тревоги.
Тобиас.
Его густые ресницы оттеняли почти ночную глубину взгляда, а движения напоминали хищника, готового разорвать угрозу в клочья. Он мгновенно схватил меня за предплечья, резко развернул и встал между мной и кошмаром, прикрыв своим телом.
Все происходило слишком быстро. Воздух перехватило.
— Кровать… — хрипло выдохнула я, вжавшись в его спину.
Он резко повернул голову — и все его тело напряглось, когда он увидел мертвого кролика на моей подушке.
— Запах… — я судорожно прикрыла рот ладонью.
Дело было не только в тошнотворной вони, заполнившей комнату. Я узнала этот аромат. Воспоминания нахлынули лавиной.
Тобиас развернулся, намеренно закрыв от меня кровавую картину, и схватил мое лицо в ладони, заставляя смотреть только на него.
— Это пахнет… как в ту ночь.
Голос сорвался на истеричной ноте. Пальцы впились в его руки, мир поплыл перед глазами.
— Какую ночь? — его голос прозвучал резко, пальцы на моих щеках растопырились, не давая мне оглянуться.
— Они лежали в луже крови, Тобиас! — вырвалось у меня. Я пыталась загнать слова обратно в ту темную щель, где хранила их годами, но этот запах сводил меня с ума. Взгляд снова и снова соскальзывал с его лица — и я видела алые капли на моем пушистом коврике. — Ее было так много... — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Закрыла глаза и сразу увидела их. Боль потери родителей пронзила с новой силой, словно в тот дождливый вечер, когда их машина врезалась в дерево...
— Слоан, ты несешь чушь. Смотри на меня.
Я наткнулась на что — то твердое. Открыла глаза — и за лицом Тобиаса снова мелькнули кровавые пятна на одеяле.
— Я видела, как они умирают.
Грудь разрывало от нахлынувших эмоций, словно Тобиас вытаскивал их наружу одну за другой.
— А потом мне пришлось лгать. Они грозили мне. Грозили ей, если я кому — то расскажу… — Слова вылетали сбивчиво, но остановиться я не могла. — Я никому не говорила!
— Все, хватит.
Его ладони сжали мое лицо крепче. И когда его губы накрыли мои, я вернулась.
Глава 28
Тобиас
Поцеловать её было всё равно что впервые увидеть солнце.
Я тонул во тьме, но прикосновение её губ стало тем самым светом, за который я ухватился, отчаянно, как утопающий. И клянусь, этот свет пронзил меня до самых глубин души.
Наши языки сплелись в долгом, глубоком, слишком откровенном поцелуе. В груди что — то сжалось, и из горла вырвался стон, когда я схватил её руки, прижал к стене над головой, так что её тонкие запястья глухо стукнулись о дерево.
Её вкус мог бы воскресить меня из мёртвых. Ощущение её мягких губ будет сниться мне до конца дней. Этот жар в крови сжёг
