все мои тёмные мысли, оставив только её.
Я отпустил её в последний момент, и мы оба вздохнули, будто вынырнув на поверхность, — напряжённо, жадно, проверяя, живы ли ещё.
Наши взгляды столкнулись.
И я понял: с этого момента я уже не буду прежним.
— Иди, — я распахнул дверь и буквально вытолкнул её в коридор.
Дверь её комнаты захлопнулась за спиной, заставив её вздрогнуть. Через мгновение её пальцы вцепились в мою руку с такой силой, будто это единственное, что удерживало её на земле.
Телефон уже был у уха, ещё до того, как мы достигли конца коридора. Спасибо чёртовому случаю за то, что после того, как Слоан подсыпали наркотики, я успел сохранить номер Шайнера.
— Алло?
— Мне нужно, чтобы ты прибрался в комнате Слоан и Джеммы. Сейчас. Пока моя сестра не поднялась туда.
На том конце провода раздался шорох, а я тем временем завёл Слоан в свою комнату. Она не отпускала мою руку, прижимаясь ко мне. Взгляд скользнул по её губам — и мир вокруг на секунду перестал существовать.
— Серьёзно? Если мне придётся вытирать твою сперму, я прирежу тебя во сне, — в голосе Шайнера сквозила язвительность. Чёрт побери, я буквально видел его сардоническую ухмылку.
— У Слоан появился сталкер. Он оставил ей «подарок» на подушке.
Её пальцы дёрнулись в моей ладони. В жилах закипела ярость. Я готов был закрывать глаза на многое, но это уже переходило все границы.
Что, если бы на подушке лежала она, а не этот чёртов кролик? Что, если бы моя сестра зашла в комнату, когда этот ублюдок был ещё там?
— Сталкер? Боже, да когда это уже закончится? — пробормотал Шайнер.
Я положил трубку, коротко бросив ему «пока помалкивай» и «проследи, чтобы Джемма была с Исайей».
Выдернул руку из её хватки и отступил на шаг. Слишком опасно прикасаться к ней сейчас.
Скрестил руки на груди, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, и выдохнул:
— Что, блять, это было?
Ее нижняя губа выскользнула из — за белых зубов, и я переступил с ноги на ногу, чувствуя, как почва уходит из — под ног после этого поцелуя.
Черт.
Теперь все изменилось. Я все еще не был достоин ее, но мое сердце бешено колотилось, будто оно было чем — то большим, чем просто куском плоти, поддерживающим жизнь.
— Мертвый кролик на моей кровати, — мрачно ответила она, уставившись в пол, словно провинившийся ребенок. Ее темные волосы блестели, такие шелковистые, что мне захотелось запустить в них пальцы.
Я резко повернул голову к окну, следя за качающимися деревьями.
— Нет, я о твоей истерике. О чем ты говорила?
Ее глаза расширились. Я видел, как ее зрачки стали огромными, хотя она не смотрела прямо на меня. Бьюсь об заклад, если бы я провел пальцем по ее спине, она бы оказалась напряжена, как струна.
Читать ее мысли было сложно, но язык тела кричал яснее слов: напряженность и защитная поза — верные признаки лжи.
— Не вздумай, — я резко поймал её взгляд, когда она вновь повернула ко мне свои ореховые глаза. — Хватит прятаться. Кто преследует тебя?
Она отрицательно мотнула головой, и эта влажная плёнка на её глазах сжала мне горло.
— Я правда не знаю.
Гнев взял верх. Я шагнул вперёд, грубо схватив её за подбородок. Внутренне похвалил её за то, что она даже не отступила.
— Начинай с начала, или, клянусь, я отправлю сестре видео, где ты умоляешь меня позволить тебе кончить.
Чёрт. Я ненавидел разыгрывать эту карту, но иначе она не заговорит.
— Шантаж? Серьёзно? Опять?
— Я играю грязно, даже с тобой. — Мой палец скользнул по её припухшей нижней губе, которую она до этого кусала. Горячей, мягкой. Я не мог оторвать взгляд от её рта, когда она наконец сдалась и начала говорить.
— Мои родители не в армии. — Она замерла передо мной, пока я водил пальцем по контуру её губ. Не верил, что целовал её. Слоан заставила меня нарушить все свои правила. Слоан заставила меня притворяться тем, кем я не был. — Мой отец — политик. Они отправили меня сюда, чтобы я не разрушила их кампанию. — Саркастичный смешок. — Их жизнь, скорее.
— Продолжай, — я приблизился, бросая взгляд на пустое пространство между нами. Её прекрасные глаза были полны такой правды, что у меня перехватило дыхание.
— Я знаю секрет. Большой. Я сказала, что расскажу всем, и тогда они… — Она судорожно вдохнула, а я замер. — Они пригрозили мне и сослали сюда, чтобы я не могла нарушить обещание.
— Какой секрет? И чем они тебе угрожали? — Вариантов в моём извращённом воображении было миллион. Я складывал пазл: её истеричные фразы, одноразовый телефон, отсутствие в базе данных, которую Тони проверял ежедневно...
Её тихий вздох заглушил все мои мысли, а дыхание перехватило, когда единственная слеза сорвалась с её ресниц и упала на мой палец. Она скатилась по щеке, и я едва не задохнулся.
— Они убили родителей моей лучшей подруги.
Удивление длилось долю секунды, прежде чем я спросил:
— У тебя на глазах?
Она моргнула — ещё одна слеза. И странное ощущение: будто что — то разорвалось у меня в груди. Почему это так больно?
— Нет. То есть… — Она отвела взгляд. — Они не знали, что я там. Я видела всё с балкона. Но это были не просто её родители. Они дружили. Были политическими союзниками.
Я стиснул зубы. — Люди легко теряют совесть, если это даёт им желаемое. Поверь.
Перед глазами всплыл Ричард — и все, кого он убил или приказал убить мне. Даже те мерзавцы, которым он меня «одалживал», выглядели нормальными. Обычные люди, что пьют кофе с газетой за завтраком — и подписывают смертные приговоры. Для них это был просто естественный отбор.
— Я сказала родителям, что расскажу лучшей подруге, что они сделали. — Ещё одна слеза скатилась по её щеке, но я резко смахнул её пальцем. — Сказала, что расскажу всем, и они сядут в тюрьму.
Она издала сдавленный звук и попыталась отвернуться в последний момент, уставившись в пол, пока я не приподнял её подбородок. Мои глаза метались между её глазами, и вид слёз, готовых хлынуть, заставил меня в ту же секунду захотеть поменяться с ней местами.
Мне хотелось только целовать её, украсть её боль и смятение. Заставить замолчать всё, что крутилось у неё в голове, потому что её поцелуй делал именно это со мной. Но вместо этого я продолжил давить, зная, что должен узнать всё, чтобы найти решение.
— И это как — то связано
