десятник был Игнат. Вот уж кто подсказать бы мог по делу. Да только нет его.
– Хорошую позицию Иван выбрал, – проговорил боярин Лука, когда мы поднялись наверх. – По бокам холмы, по ним войско особо его не обойдешь, особенно, если учесть, что один из холмов мы заняли. Уклон есть, небольшой, конечно, но может помешать крымчакам разгон взять.
– А как они дерутся-то? – спросил я. – Ну, как они на стенах дерутся, это мы видели, а в поле как? Вдруг они не пойдут в сечу, а попытаются стрелами войско закидать?
– А толку-то его стрелами закидывать, Олег, – ответил боярин Лука. – Щит есть у каждого, прикрыться все смогут. Да и в ответ ведь стрелять начнут, не зря Иван на вторую линию стрелков собрал, сам ведь видишь. А по всаднику попасть гораздо проще, чем по пешему, лошадь-то, как ни крути, гораздо крупнее человека. А если лошадь убита, то и от всадника никакого толка уже.
– Я бы на месте крымчан ударил бы в рогатины, – проговорил Петр. – Если повезет, то первые ряды разметали бы. От стрелков бы толку не было, потому что стрелки по своим стрелять побоялись бы. Ну и дальше уже кто кого передавит. Правда полуторами сотнями на почти тысячу воинов нападать, это плохая затея. Как бы крымчане, увидев, сколько их тут народа ждет, назад бы не повернули.
– Да, – сказал боярин Лука. – Что делать-то будем, если они просто назад повернут?
Я задумался. С одной стороны, можно было бы догнать крымчан и связать их боем, тем более, что мы на свежих и отдохнувших лошадях, а они уже какое-то время едут на них из самого Крыма. Но идея мне эта не нравилась. Во-первых, нужно чтобы остальные наемники тоже пошли в атаку, а они о том, что мы здесь, даже и не знают. Как бы не получилось так, что мы нападем на крымчаков, а наемники будут стоять на месте, смотреть, как мы друг друга режем, да недоумевать, кому же это пришло в голову напасть на их врагов.
Во-вторых, мне не хотелось терять людей. Ну вот совсем не хотелось, мне каждый дружинник был как брат, если не родной, то двоюродный точно. А одно дело – ударить в спину коннице, которая уже готова разбежаться, и совсем другое – догонять цельный и сбитый вместе отряд. Первое по моему разумению было почти безопасной затеей, а вот второе уже чревато тяжелыми потерями. Особенно, если учесть, что этот отряд превосходит нас в численности.
– Уйдем, – ответил я. – Пусть Иван потом сам думает, как их из долов, да лугов местных выковыривать. – Опасно это, а людей терять не хочется.
– Понимаю, – согласился Лука Филиппович.
– Идут, – вдруг проговорил Петр, показывая в сторону, противоположную той, где стояли наемники.
Вот ведь, старик, а подходящее войско разглядел первым. Наверное, потому, что он в отличие от нас не был занят разговором, а именно что наблюдал за происходящем на поле будущего боя.
И действительно со полуденной стороны подходил большой отряд, это было видно по пыли, поднимающейся от дороги. Да, Игнат в свое время учил меня различать численность идущего войска по поднимаемой им пыли. Полезная вещь для разведки, другая вещь, что это не всегда работает, потому что пыль в наших местах не такое уж частое явление. Иногда ее прибивает к дороге дождь, а иногда кругом густо лежит снег, и никакой пыли ты, естественно не увидишь.
– Много, – проговорил Петр. – Сотни полторы-две и правда.
– А наемников почти тысяча, – ответил я. – Выдержат. Да и мы подсобим, если что.
– Я беспокоюсь не о том, что наемники не выдержат, а о том, как бы крымчане сразу назад не повернули, – ответил Петр. – Надо было Ивану засадный полк делать, а здесь только сотни три оставить. Тогда точно полезли бы. А на тысячу могут ведь и не полезть.
– Тогда весь основной полк выбили бы, – ответил я. – У трех сотен пеших даже против полутора сотен всадников никаких шансов нет. Конями стопчут, да перебьют всех.
Сказал я это, а сам подумал, видимо, Ивану тоже не хочется людей терять. Ну да, наемники они ведь не за идею и страну воюют, а за деньги. Другое дело, что на штурм он нас все-таки погнал, но тогда мы, видимо, недооценили крымчан, никто не думал, что они станут отбиваться настолько остервенело. И о том, что так поступят с засылами, тоже никто не думал. Вот ведь дела.
Скоро помимо тучи пыли стало видно и самих воинов. Все, как один, конные, но почти никто не носил доспех. На крымчанах были только стеганые поддоспешники. Ну да, это и понятно, броня, как ни крути, штука дорогая, а стеганки дешевы и поэтому и распространены. А они ведь и защищают неплохо, удар меча, пущенный вскользь могут выдержать, если повезет. Да и стрела, если на излете, глубоко не пройдет, засядет в конском волосе или в пакле, смотря из чего сделан поддоспешник.
Скоро крымчане подъехали ближе и принялись выстраиваться в три ряда. Теперь я мог разглядеть и их оружие, и оно к моему удивлению практически не отличалось от того, чем воевали в Пяти Княжествах. Были тут и рогатины, и мечи, и боевые топоры. Странное дело, вроде бы говорят, что у крымчан с оружием плохо. Неужели и этим досталось снаряжение из караванов союза торговых городов.
– Выстроились, – проговорил боярин Лука. – Биться будут, значит.
– Может и не будут еще, – покачал я головой. – Может, поговорить захотят.
И действительно из ряда крымчан выехал один, высокий и очень крепкий. На нем, кстати говоря, имелся и настоящий пластинчатый доспех, вроде того, что носил я сам. Насчет качества не скажу, но вид у них был похожий. Одновременно из ряда наемников вперед вышел еще один человек. Разглядеть лицо с такой дистанции я не мог, но по доспеху и вооружению понял, что это Иван Резаное Ухо.
– Кто такие? – прокричал он, приложив ладони ко рту, видимо, чтобы слышно было лучше.
– Я Андрей из Балаклавы, – был ответ. – Еду к моему брату Петру, который взял Херсон. Веду ему войско на помощь. Теперь ты назовись.
Вот ведь удивительно, они из Крыма приехали, а имена у них все равно такие же, как на родной Брянщине. К тому же, как объяснил мне настоятель Николо-Одринского монастыря, все эти имена еще и православные, то есть христианские. А все потому, что раньше везде, и в Крыму, и на землях Союза Торговых Городов, и даже в Литве и Молдавии жило немало русских
