А потом пошел к Игнату и сказал, что готов учиться. Ну он и начал меня учить.
– Значит, ты этот выбор сам сделал, – проговорила девушка. – И теперь тебе чашу эту до дна пить.
– Понимаю, – согласился я. – Все понимаю. И никуда от этого не деться.
Глава 12
Союз Торговых Городов. Херсон. Середина лета 2225-го года от Рождества Христова.
– Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, как на земле, так и на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день и прости нам грехи наши, и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков, Аминь.
Я стоял на коленях в своем шатре и молился. Молился искренне, потому что верил, что только Бог может помочь мне во всех начинания. Я всегда начинал с “Отче наш”, единственной молитвы, которой меня научил Игнат, а дальше уже молился своими словами. Да, священник из Киева дал мне молитвослов, но он был явно неполный, и пусть в нем и были молитвы на самые разные случаи, но на мой конкретный случай их там не было.
Но Бог ведь поймет меня, если я буду молиться и своими словами, так же, как он понимает мой язык. Это ведь он создал всех людей и все языки. Да и вообще, у меня не было сомнений в том, что Бог может не понять меня, вопрос только в том, услышит ли он меня и захочет ли помочь. Но на то его воля, воля высшего существа, а не моя, слабого человека, который случайно оказался в моем положении.
Хотя случайно ли? На все воля Божья, и если он решил поставить меня на это место, то так оно и должно быть. Значит, есть у него для меня испытание, которое я должен пройти. Но если он решил подвергнуть меня испытанию, то почему мы не попросить у него того, что мне может помочь его пройти? Может быть, он смилостивится, и даст мне это. И заодно защитит, потому что небесная защита нам точно не помешает.
Нет смысла просить у Бога, чтобы он поверг твоих врагов за тебя. Имеет смысл просить силы для этого. Игнат твердо убедил меня, что Бог – это не языческие божки, у которых можно просить урожая, и с которыми можно договориться, пообещав потом принести жертвы. С Богом договориться нельзя, можно только молить его в надежде, что он услышит твою молитву и снизойдет до помощи.
– Отец Небесный, дай мне сил для того чтобы достойно пройти путь, на который ты меня направил, дай мне сил повергнуть врагов своих, но прости их и сохрани их бессмертные души, ибо не ведают они, чего творят. Услышь меня, Владыка Небесный, и защити нас всесильною рукой своей. Убереги нас от случайной стрелы и меча, которые подстерегают нас на любом из путей, ибо путь наш – путь воинов. И надели меня хотя бы самой малой частицей божественной мудрости, столь нужной в управлении делами людскими. Дай мне мудрости, чтобы выбрать для себя и людей, доверившихся мне, правильный путь.
Именно так. Я просил душевных сил для того, чтобы не смалодушничать в важный момент, не повернуть назад, а пройти весь уготованный мне путь до конца. Я просил защиты для себя и своих людей, потому что всем сердцем любил своих дружинников, доверившихся мне и отправившихся за мной в этот опасный путь. Я просил мудрости в надежде, что Господь научит меня правильно управлять людьми, потому что сам этого не умел, и не знал, кто еще может меня научить.
А теперь пришло время поблагодарить Господа за то, что он мне уже дал. А ведь дал он мне немало, я уже многого добился, и искренне верил, что все это произошло исключительно с его помощью.
– Многомилостивый и Всемилостивый, Господь мой Иисус Христос, благодарю тебя за все, за все, что ты мне дал. Спасибо за верных друзей, которые отправились со мной в это опасное путешествие. Спасибо за соратников, всегда готовых встать со мной плечом к плечу и прикрыть спину. Спасибо за то, что помогаешь пройти мне этот путь. И если согрешу я на нем словом, делом и помышлением, как благой и человеколюбивый, прости меня. Аминь.
Размашисто перекрестившись три раза, я встал с колен. Как всегда, после молитвы на меня накатило ощущение полного умиротворения. Про себя я называл это Божьей благодатью, хотя сам и не знал толком, что это словосочетание обозначает. Но так как после молитвы мне всегда было хорошо, то, наверное, это она и есть.
Ну а теперь пришло время возвращаться к мирским делам. Хотя не сказать, чтобы их было много, народ, сидевший в осаде Херсона начинал откровенно скучать. Мои парни тоже, но у старых воинов моего отца всегда был один и тот же рецепт против скуки – усиленные тренировки. Так что мы большую часть времени проводили именно так.
Нельзя было сказать то же самое и об остальных наемниках. Да, мы по-прежнему держали караулы и рассылали дальние дозоры во все стороны, чтобы заранее увидеть подкрепления крымчан. Ну и на случай, если в окрестностях объявится шайка разбойников. Хотя грабить-то им в округе нечего, караваны сюда больше не ходят. Кто-то тренировался, как и мы, но другие, занимались кто во что горазд: охотой, состязаниями. А некоторые просто пили.
Однажды ночью меня разбудили пьяные вопли и, схватив оружие, я выскочил из палатки. Как оказалось, беспокоиться было не о чем, просто один из отрядов, закупив у коробейников вина, напился, а потом отправился на приступ Херсонской крепости. Непонятно, чего они ожидали, взяв всего одну лестницу и один щит, но закончилось все не так плохо, как я ожидал.
У крымчан кипяток был не готов, поэтому они облили наемников чуть теплой водой. Те, похоже, пришли в себя от купания и сочли за благо отступить. Уже без пьяных криков и похвальбы, зато вполне организованно. Ну оно и правильно, только лишних жертв нам не хватало.
Иван, кстати говоря, узнав о том, что учудили пьяные наемники громко смеялся. Я думал, что он разнесет опростоволосившихся мужиков, но он только сказал, что, по крайней мере, мы побеспокоили крымчан и не дали им спокойно отдыхать. Уже потом
