и проводил невидимыми пальцами и когтями по тёмной глади. Девушка тронула рукой воду — прохладная, но терпимая. Рада поёжилась, когда вспомнила свой побег от Морока и заплыв в ледяной воде, ещё и покрытой льдом. Она потрясла головой. Сбросила сапоги и, приподняв подол платья, зашла по щиколотку в воду. Ил на мелководье затягивал её, облеплял ступни, и Рада пошла по озеру вдоль берега. Мысленно она призывала русалку, а тем временем оглядывалась, проверяя, не следит ли кто-нибудь за ней. Одна ночная прогулка уже закончилась встречей с Мороком, а вторая — поцелуями с Русланом. Девушка вновь помотала головой. Не время сейчас думать о нём. Он, сын убийцы, пытается переубедить её сладкими речами и тягучими поцелуями. Притягивает и отталкивает её.
«И снова я думаю о нём», — с досадой поняла Рада.
Она прошла мимо зарослей рогоза. Дальше мелководье сменялось глубоким дном, поэтому девушки скинула платье и повесила его прямо на тёмные махровые наконечники рогоза. Схватилась за нательную рубаху, приподняла её полы, но потом передумала — решила полностью не раздеваться. Она нырнула в воду и поплыла, чтобы как-то занять время до появления русалки. Рада остановилась в середине озера, болтая ногами в водной невесомости. Глубина не пугала. Пусть затянет — быть утопленницей, как оказалось, не страшно.
Девушка поплыла дальше. Хотелось найти лебедей, но они то ли уплыли подальше, то ли спрятались от ночной гостьи. Рада осмотрелась. Озеро темнело и сливалось с лесом, разглядеть все его ответвления, заводи и островки было невозможно — по крайней мере, не в ночи и не быстро. Зато девушка приметила крохотный клочок берега почти у самой ограды усадьбы и погребла туда, чтобы передохнуть. Её силуэт, пересекающий озеро, должно быть, хорошо просматривался под луной.
Она не успела выбраться из воды. Подплывая к берегу, услышала знакомый девичий голос:
— Рада!
Сердце на миг сжалось сначала от испуга, потом от радости. Девушка обернулась и увидела невдалеке русалку. Волосы у той были мокрыми, облегали худые плечи в прозрачно-белой рубахе, видно, она плыла под водой и только что вынырнула, поэтому Рада не замечала её раньше. На тёмных ресницах русалки блестели капли воды, будто роса на траве.
— Рада! — повторила она с улыбкой. Лицом она была очень красива, правда излишне бледна, до того, что под кожей проступали голубоватые вены. Глаза были тёмно-зелёными, но в то же время яркими, как мох в лучах солнца, а каштановые волосы всегда увенчивали сплетённые меж собой цветы. Даже простенький венок из ромашек или одуванчиков благодаря зелёным стебелькам подчёркивал её глаза.
— Пелагея! — отозвалась девушка, рассмотрев водную деву.
Та тут же нырнула в воду и вынырнула чуть ближе. Слизнула влагу с губ, откинула волосы на спину, оголяя плечи. Её движения были быстрыми и плавными одновременно. Русалка замерла на середине озера, и лишь лёгкие покачивания выдавали то, что она перебирала под водой ногами, чтобы оставаться на плаву. Она кивнула Раде:
— Я искала тебя. Надо поговорить.
Девушка кивнула в ответ. Пелагее она доверяла. Та стала утопленницей чуть раньше, чем Рада впервые встретилась с русалками, потому обе девы, для которых такая жизнь была в новинку, быстро подружились. История Пелагеи была до боли обыкновенна. Возлюбленный силой взял её на берегу. Насытился и ушёл, а она, не стерпев унижения, решила спрятать раздробленную душу на дне реки. Все русалки когда-то ощутили боль, насилие или предательство, потому и не жалели мужчин, мстили, забирали у них то, что когда-то потеряли по их вине: жизнь.
— Надо поговорить, — повторила Пелагея.
Девушка взглядом указала на пятачок берега возле ограды. Там можно было отдохнуть и поболтать. Но русалка помотала головой.
— Почему? — удивилась Рада.
Вместо того чтобы ответить, Пелагея приблизилась к воображаемой черте, где, если бы не раскинулось озеро, могла бы проходить ограда усадьбы. Русалка тронула ладонью эту линию и не смогла двигаться дальше, будто бы её от Рады отделяла невидимая стена.
— Не могу, — озвучила Пелагея то, что обе девушки и так поняли. — Я не могу заплыть в озеро, что-то не пускает.
«И Морок тоже не смог», — припомнила Рада. Нахмурилась. Усадьба не пропускала внутрь никакое колдовство, только Тьма смогла прорваться сюда, и то только благодаря тому, что находилась в теле Рады. Русалка же пожала плечами и пригласила дружку переплыть за границу усадьбы, но не слишком далеко. Вместе они погребли по реке и вскоре выбрали себе новое место, небольшой бережок под обрывом в дюжине саженей от усадебной ограды.
Рада первой вылезла на берег. Она нервно осмотрелась, всё же воспоминания о Мороке пугали её, а потом выжала волосы и присела на песок. Поёжилась и обняла коленки, укрытые мокрой тканью рубахи. Пелагея сделала ещё небольшой круг под водой — Рада видела лишь светлый силуэт её рубахи, — а потом вынырнула вблизи берега. Хлопая босыми пятками по воде, она выбралась на песок. Плюхнулась рядом с дружкой. Едва ли русалку беспокоили мокрая рубаха и волосы, она лишь смахнула пару капель с лица.
— Морок ищет тебя, ты знаешь? — заговорила Пелагея.
— Это ведь ты спасла меня от него?
Русалка кивнула:
— Да. Я почувствовала тебя в воде, приплыла сюда, — она обвела рукой реку, потом махнула вдаль. — Нашла следы на берегу и принялась ждать. Думала, ты вернёшься к тому же берегу, но потом я почувствовала тебя в другом месте, а вода наполнилась странными чарами и холодом. Я поняла, что что-то не так, и поплыла искать тебя. Увидела Морока на краю обрыва и тебя под камнем. Сразу всё поняла. Вот и отвлекла его.
— Ты вовремя. Спасибо тебе, — поблагодарила Рада. — Значит, Морок никак не успокоится?
Русалка покачала головой.
— Предупредить тебя хотела. Он узнал, что ты живёшь в усадьбе, поэтому спрятался поблизости. Ждёт, пока ты выйдешь одна. — Пелагея даже вздрогнула и подняла взгляд на лес на соседнем берегу. — Поэтому не выходи. Прячься в усадьбе.
Рада кивнула.
— А ещё, — продолжила Пелагея, — Ягиня с Кощеем спрашивали о тебе. Забеспокоились, что как
