сама развязала низ бикини. Бесстыдно. Глядя ему в глаза. Стянула ткань и отбросила в сторону.
Полностью обнажённая, я лежала перед ним, и ветер с океана касался самых сокровенных мест, а давящий взгляд мужчины печатал по мне невидимыми, но ощутимыми следами.
Он выдохнул сдавленно, будто у него перехватило дыхание. Опустился на колени перед шезлонгом.
— Роскошная, — прохрипел по слогам, отчего у меня заломило в груди.
И опустил голову между моих ног.
Поцелуй туда — и я забыла, как дышать. Уши накрыло белым шумом от влажного и настойчивого языка.
Аким не спешил. Он изучал меня, будто в первый раз, будто заново открывал каждую складочку, каждую деталь, которую до этого упустил.
Я вцепилась в его волосы, зарываясь пальцами в тёмные пряди, притягивая ближе, требуя больше. Волосы оказались мягкими, но жёсткими у корней — я чувствовала эту текстуру подушечками пальцев, и это добавляло новое измерение к происходящему.
Он подчинился. Язык проникал внутрь, ласкал нежные стенки, дразнил чувствительные точки, то приближаясь, то отступая, создавая ритм, от которого мышцы живота начинали сокращаться в предвкушении. Его пальцы сжали мои бёдра, разводя шире, открывая для солнца и его губам — безжалостно, властно, что я почувствовала себя одновременно уязвимой и всесильной.
— Аким… — простонала я, не сдерживая низких хрипов, сломленных наслаждением.
Он зарычал в ответ. Вибрация прошла через всё тело, концентрируясь внизу живота обжигающей пульсацией, заставляя меня выгибаться навстречу этому звуку.
Сосредоточившись на клиторе, мужчина обводил языком, втягивал, посасывал, надавливал — в ритме, который сводил с ума, стирая границы между болью и удовольствием.
Я чувствовала, как нарастает напряжение, как мышцы сжимаются в преддверии взрыва, как где-то глубоко внутри зарождается тот самый толчок, который вот-вот разрушит всё.
— Ещё… — выдохнула я. — Пожалуйста, ещё…
Он ввёл пальцы — два сразу, глубоко, до упора. Я вскрикнула от неожиданности и наслаждения, ощутив, как они заполняют меня, растягивают, подготавливают. Он двигал ими в такт языку, создавая идеальный, убийственный ритм.
Я перестала контролировать себя. Стонала в голос, выгибаясь дугой, так что казалось, позвоночник сейчас сломается.
Аким беспощадно продолжал пить меня, он ласкал, брал то, что я так долго не решалась дать, и в каждом его движении читалась непоколебимая уверенность.
Несмотря на оральную ласку, даже сейчас он демонстрировал власть над моим телом.
Затем ускорился. Язык работал жёстче, пальцы глубже, ритм интенсивнее.
Я ощущала, как время летело, как плавилось пространство, как мир сужается до точки соприкосновения его рта и моего тела. Все клетки в унисон звенели, и каждая мышца натянулась тетивой.
А когда оргазм накрыл — дробящей на молекулы, всепоглощающей, сметающей волной, — я смотрела ему в глаза, пропуская гулкие удары сердца.
Я видела, как в них вспыхивает торжество и нежность. И что-то ещё — тёмное, пугающее.
Не стесняясь, не сдерживаясь, забыв, где мы, я вскрикнула его имя, вцепившись в его волосы. В крике смешивались боль и облегчение, ярость и благодарность, всё, что копилось дни, недели.
Только он не думал останавливаться. Продлевал каждую судорогу, собирал губами каждую каплю, пока последние спазмы не отпустили меня, оставив лежать обессиленной, мокрой и разбитой. Но такой живой.
Рухнув на шезлонг, и рвано дыша, я чувствовала, как солнце впивается в кожу, как пот смешивается с маслом для загара, как воздух кажется слишком плотным, чтобы его вдыхать. Он поднялся, навис сверху, опираясь на руки.
— Как ты?
— Нет... У меня нет подходящих слов.
— Ещё одна провокация, Василина, и я перейду к более радикальным методам.
— Это угроза? Обещание? — прямая речь давалась с трудом, и чтобы отдышаться требовалось время.
— И то и другое.
Сатаров лёг рядом, притянул меня к себе, перекрывая мощным телом от ультрафиолета.
Мне в бедро уперлась внушительная эрекция, и я слишком хорошо помнила, какое в действительности мужское достоинство Акима — твёрдое, пульсирующее.
Он не делал попыток продолжить. Просто держал меня, гладил по спине, целовал в висок. Пальцы его скользили по влажной коже, очерчивая позвонки, спускаясь к пояснице и снова поднимаясь.
— Мне пора, — прошептал он, мазнув губами по виску, после короткой передышки но такой наполняющей.
— Когда ты вернешься?
— Не имею понятия, — но так и не сдвинулся с места. — Однако думаю, соскучиться не успеешь.
Дорогие читатели, приветствую каждого)
Как вы думаете, зачем автору обратная связь? Разве недостаточно просто писать?
И вот, что я поняла за время работы над текстами. Книга — это не монолог. Это диалог, который начинается в момент, когда читатель открывает первую страницу. Вы получаете те или иные эмоции, ожидания, возможно даже опыт. А я — свою задумку, героев, другой мир.
Ваш комментарий, лайк, просто прочитанная глава — это не статистика, а сигнал — "Мне отзывается", "Жду продолжение. Спасибо."
Именно это дает автору энергию идти вперёд, рисковать с сюжетом, углублять гг, не боятся быть честным.
Взаимодействия с читателями — не просто приятный бонус, а часть творческого процесса.
Когда вы делитесь впечатлениями, я вижу текст вашими глазами, где зацепило, где хочется большего, а где возникает вопрос. Поверьте, это бесценно.
Спасибо, что Вы есть. Пишите, спрашивайте, спорьте. Теперь, я всегда на связи
ГЛАВА 26
Я проснулась от того, что дышать стало нечем, и села резко, будто меня выбросило на берег.
Сознание качало, и взгляд медленно фокусировался на пустом месте слева.
Аким всё-таки ушёл.
Только вмятина на подушке, только запах, въевшийся в поры — напоминал, что всё случившееся — реальность.
Я провела ладонью по шее — кожа горела, будто натёрли песком. А когда встала, ноги подкашивались, но вынудила себя идти — через террасу, через стеклянные двери, в прохладу дома. Кондиционер ударил по лицу ледяной пощёчиной, и мурашки побежали по влажной коже.
На полную включила ледяной душ.
Вода падала с высоты, била по плечам, по спине, оставляя красные
