все вместе, — вставила Олечка.
— Ничто не мешает нам иметь оба поместья сразу, — улыбнулся Валентин.
И дети ахнули:
— Два поместья? Как здорово! Неужели теперь у нас так много домов?
Оля быстро изменила свою точку зрения и теперь хотела оба поместья.
— Нам предстоит большая работа, — добавила я уже более серьёзно. — Самое главное — у нас будет теперь достаточно средств для жизни, и не придётся вязать одежду, чтобы выжить.
— А мне нравилось, как ты вязала, — произнёс Алёша. — Может быть, ты будешь продолжать это?
Я улыбнулась.
— Не знаю. Я подумаю, — ответила осторожно. — Вести своё дело не так-то просто… может быть, если только для души.
— Тётя Настя, — подала голос Наташенька, — научите меня вязать! Я… я продолжу ваше дело.
Я рассмеялась и посмотрела на эту девчушку с умилением.
Кажется, меня подбивают начать бизнес — и уже готовы забрать его себе…
Глава 48. Эпилог…
Вернуться сюда было почти страшно.
Когда карета подкатила к воротам нашего поместья, сердце глухо застучало в груди. Впервые за долгое время я по-настоящему боялась — боялась воспоминаний ведь здесь погиб солдат Валентина, а Захар устроил настоящий террор.
Но стоило Валентину сойти с подножки и протянуть мне руку, как страхи рассыпались в прах. Я вложила свою ладонь в его, шагнула вперёд — и вместе с ним перешла через порог нового будущего.
Двор зарос травой, ставшей по-весеннему густой и пышной. Цветы, некогда высаженные заботливыми руками садовников, пробивались сквозь дикое разнотравье. Пахло землёй и ещё чем-то родным, почти забытым.
В окнах пустующих комнат отражались тёплые лучи заходящего солнца.
— Нужно будет привести всё в порядок, — тихо сказал Валентин, оглядывая владения. Его рука уверенно обняла меня за плечи. — Но теперь у нас всё получится гораздо быстрее. Вместе.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Олечка и Наташенька уже носились по саду, соревнуясь, кто быстрее добежит до старого дуба. Алёша шёл рядом с нами, насупившись, как всегда, когда переживал что-то очень важное. Он оглядывал дом с прищуром, как настоящий хозяин, прикидывающий фронт работ.
Из-за угла показался припадающий на лапу огромный пес.
— Серый! — воскликнул Алеша и бросился к нему. Присел на корточки и начал обнимать, как родного, зарываясь пальцами в длинную шерсть.
Я замерла, испытывая невероятную радость от того, что мы даже этого члена семьи смогли сохранить…
В какой-то момент замерла на месте. Стояла и смотрела на всё это: на дом, на сад, на закат, на детей… И вдруг особенным образом почувствовала: это мой дом. Моя жизнь. Моё счастье.
И тогда, среди всего этого солнечного света, среди смеха детей и мягких шагов Валентина рядом, накатило воспоминание о том, кем я была раньше. О женщине из другого мира с другой судьбой, с иной борьбой и совершенно непохожими испытаниями…
Я вспомнила, как однажды, ещё тогда, мечтала попасть в сказку, обрести настоящее счастье. И теперь стояла здесь — среди живого тепла, любви и надежды — и знала: если бы у меня вдруг был выбор, я бы ни за что не захотела вернуться назад.
Никогда.
Этот мир стал моим домом. Эти люди — моей семьёй. А Валентин… Валентин стал для меня всем.
Той опорой, о которой я когда-то не осмеливалась даже мечтать. Той любовью, о которой пишут в книгах и о которой молятся холодными ночами.
Он вдруг остановился и посмотрел на меня, словно почувствовал мои мысли.
— О чём задумалась? — спросил, мягко улыбаясь.
— О том, — я с трудом сглотнула, — как мне повезло.
Он подошёл ближе, взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза.
— Это мне повезло, — сказал серьёзно. — Повстречать тебя, Настенька. И получить тебя навсегда.
Я закрыла глаза, позволяя этим словам намертво отпечататься в душе.
Потом привстала на носочки и тихонько поцеловала любимого в губы.
— Пойдём, — сказал Валентин, обнимая меня за талию. — У нас ещё много дел. Надо восстановить сад, навести порядок в доме, устроить праздник для детей. У нас впереди целая жизнь.
— Да, — выдохнула я. — Наша жизнь.
Мы пошли к дому, где когда-то всё начиналось и теперь рождалось заново — но уже совсем по-другому.
Рядом со мной был мужчина, которому я доверяла без остатка. Перед нами лежала дорога, полная надежды. И я знала: теперь ничто не сможет разрушить то, что мы построим вместе.
Потому что наша любовь — была крепче времени, бед и даже самой судьбы.
* * *
Мы сидели на веранде, под шелест ранней весенней листвы и во свете мягкого золотистого дня. Валентин устроился рядом, притянув меня к себе, и я положила голову ему на плечо. Впервые за долгое время в сердце царил покой. Тепло его тела, размеренное дыхание, ощущение его руки на моей талии — всё это было родным и бесконечно нужным.
Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. И вдруг, почти неосознанно, сорвалось с губ:
— Валентин… а если бы я сказала тебе… что другие миры существуют?
Зачем я начала об этом говорить? Наверное, глубоко внутри я мечтала сообщить ему: я не та стерва, что мучила тебя раньше. Я другой человек…
Боялась его реакции. Боялась, что он рассмеётся, испугается, отвернётся… И вообще, считала эту затею безнадежной. Но Валентин лишь чуть отстранился, заглянул мне в лицо серьёзным, сосредоточенным взглядом и шепнул:
— Я бы ответил, что знаю об этом…
Я вздрогнула, ошеломлённая. Что? Как? Когда? Откуда?
Он улыбнулся уголками губ, мягко, почти с грустью, притянул меня ближе и произнёс так, что мурашки побежали по коже:
— Ты думаешь, я совсем слепой? Считаешь, я бы поверил, что кто-то может измениться так, как изменилась ты? Нет, Настенька. В юности… я действительно был влюблён в Анастасию. В ту, прежнюю. Но это быстро прошло, когда я понял, кто она есть на самом деле. Гордая, холодная, жестокая. Я долго ненавидел себя за ту первую любовь. За слабость…
Он провёл пальцами по моей щеке, нежно, словно боялся обидеть одним лишь прикосновением.
— А потом… появилась ты. Такая странная, такая искренняя, такая теплая. Я сначала злился на себя. Думал: опять! Снова люблю ту, кто причинил столько боли. Но… потом я понял. От прежней Анастасии не осталось ничего. Ни тени. Ни искорки…
Он замолчал на мгновение, будто собираясь с духом, а потом добавил почти шёпотом:
— И тогда я вспомнил легенды. Легенды, которые знает каждый ребёнок в нашем княжестве. О том, что иногда души из других миров переселяются сюда. Чтобы творить что-то великое. Что-то настоящее. И я
