открывается.
– Как ты воспринимаешь этот вид, Патрик?
– Отличный вопрос. Днем мой дом полон света, и я вижу этот свет. При хорошем освещении я даже вижу очертания предметов. Кроме того, я слышу океан, вдыхаю его запах, чувствую его. Этого хватает, чтобы определить, хороши ли сегодня волны.
Тильда обратила внимание на пару маленьких строений на краю участка.
– А что это за домики там, за бассейном?
– Душевая с сараем, где лежат наши доски. А рядом – павильон для медитаций.
За последнее время Тильда сильно изменилась и потому не закатила по привычке глаза.
– А Стивен и Моэ живут наверху? – спросила она.
– Да. Их апартаменты больше моих. Четыре спальни и терраса на крыше. У меня здесь две спальни, а «Арсеналом» мы занимаемся в студии – выход к ней вон там. – Патрик указал на крытый переход, ведущий к другому крылу дома.
– Потрясающе. – Тильда повернулась. Вся техника на кухне блестела, а сбоку был виден вход в кладовую. – Кухня – высший класс, Патрик.
– Я люблю готовить. А ты?
– Я скорее вырву зуб без анестезии.
Патрик пришел в восторг.
– Не беспокойся, со мной тебе готовить не придется.
– Я согласна, – рассмеялась она.
– Заварить тебе чаю? – спросил он.
– Травяной, пожалуйста.
Патрик занялся чаем, а Тильда принялась оглядываться по сторонам. Дом был очарователен. Каждая деталь отличалась изяществом. Обои на одной из стен были расписаны вручную. В углу располагался камин, в котором сегодня не было нужды – через открытые двери дул приятный ночной ветерок. Интерьер был оформлен в коричневых, бежевых и серых оттенках; на комоде и большом кофейном столике стояли две лампы из грубо обтесанного дерева. Но главным достоинством стильного и уютного помещения оставался потрясающий вид. Большой диван смотрел прямо на океан, телевизора нигде не наблюдалось. Деревянные ставни были раздвинуты, а на стене висело несколько детских рисунков в дорогих рамах – очевидно, работа племянника Патрика. Очаровательное дополнение к такой великолепной комнате.
– На случай, если ты захочешь спросить, – я, в отличие от Йоды, хожу по дому без трости.
Тильда рассмеялась.
– Спасибо за напоминание. Может, мне сразу разуться, чтобы было удобнее спотыкаться в разговоре?
Патрик соблазнительно усмехнулся:
– Разуйся, чтобы тебе было удобнее.
Тильду охватил жар, и она сняла туфли.
– Текстура пола различается. Где-то в доме деревянные полы, где-то – каменные, а у меня в спальне лежит ковер. Благодаря этому я всегда знаю, где нахожусь. На полу, стенах и столешницах есть условные обозначения. А еще помогают умные технологии. Если я забыл закрыть дверь, выключить прибор или что-то еще, раздается звуковой сигнал.
Тильда услышала лай.
– К слову о звуковых сигналах, – рассмеялся Патрик. – Это Хендрикс.
Тильда расхохоталась:
– Хендрикс?
Патрик пожал плечами.
– Что тут скажешь? Я ведь музыкант.
Через террасу промчался крупный амстафф[21] и вбежал в дом.
– Он свободно гуляет по всему дому. – Патрик свистнул. – Хендрикс, ко мне!
Хендрикс ринулся к ним, но, в отличие от Бадди, который попытался бы сбить ее с ног, остановился рядом и сел.
– Отлично воспитан, – заметила Тильда.
– Когда я только начал слепнуть, то подумывал завести собаку-поводыря. Но я слишком люблю дворняг, так что отдал предпочтение трости. А наших дворняг мы просто хорошо дрессируем.
Он любит дворняг.
Выходи за него замуж.
Пенелопа теперь запела по-другому.
– С Бадди ты уже знаком, – сказала Тильда. – Еще у меня живет Пират, кот из приюта.
Патрик состроил гримасу.
– С кошками я не лажу. Сильная аллергия.
В мире не бывает совершенства.
Он протянул ей чашку с чаем.
– Давай посидим снаружи.
Тильда и Хендрикс прошли вслед за ним на террасу. Пес устроился на лежанке, а Патрик с Тильдой уселись на диван.
Патрик протянул руку и выключил лампы.
– Так лучше видно звезды, – объяснил он.
Тильда откинулась на спинку дивана и сделала глоток чая.
– Как ты себя чувствуешь после того, как нарушила молчание? – спросил Патрик.
– Как будто я нахожусь в правильном месте.
Говорить вслух после восьми дней ретрита было очень непривычно, и эйфория после обнаруженной фотографии Кэрол еще не прошла до конца, но Тильду успокаивала компания Патрика, а его дом был идеальным местом отдыха. Они болтали и смеялись под сверкающим ночным небом. Тильде казалось, что лишь протяни руку – и сможешь сорвать звезду.
– Патрик, ты скучаешь по звездам?
– Да. Знаешь, австралийские аборигены начали изучать ночное небо задолго до греков. Подними голову, и увидишь созвездие Эму. – Патрик начертил пальцем фигуру в воздухе. – Где-то вон там.
– Эму? – Тильда прищурилась. – Нет, я вижу только Южный Крест.
– Голова эму – в левом нижнем углу Южного Креста, – объяснил Патрик. – Оттуда он простирается дальше.
– А почему эму?
– Есть такая легенда о слепом человеке. Кажется, она зародилась в Папуне, в Северной территории. В общем, этот слепой каждый день отправлял жену за едой, но однажды она не вернулась. Он отправился на поиски и обнаружил ее тело. Ее убил гигантский эму. Слепой человек пронзил его копьем и забросил на небо, где его видно и теперь.
– Всем, кроме слепого, – сказала Тильда.
Патрик расхохотался.
– Понятия не имею, как он вообще нашел этого эму. – Он пожал плечами. – Впрочем, видеть можно по-разному. Что вообще такое – видеть?
– Не уверена. – Тильда опустила взгляд на свои исчезающие руки. – Не знаю, была бы я здесь, с тобой, если бы ты мог меня видеть.
– Чепуха. – Патрик помотал головой. – Даже если не считать твой образ у меня в голове, мне понравилось, как ты захлопнула книгу в день нашей первой встречи. И твой голос мне сразу же понравился. И то, как ты пахнешь ванилью. Узнавать тебя ближе – настоящее удовольствие. У тебя отличное чувство юмора, ты талантлива, независима, умна… Мне продолжить?
– Да, пожалуйста. – Хорошо, что он не видел слез у нее на глазах.
– Я прекрасно тебя вижу.
Патрик прижал ее к себе, и между их лицами остались считаные сантиметры. Их дыхание слилось воедино, время остановилось, и вот наконец их губы встретились. Потом он увлек ее обратно в дом, повел по коридору в спальню. Тильда подумала, что ей следует воспротивиться, что еще слишком рано, но каждая клеточка ее тела жаждала его прикосновения. Они даже не дошли до кровати. Патрик просто прижал ее к стене.
– Ты великолепна, – прорычал он, едва касаясь губами ее щеки.
«Мне нравятся все эти комплименты», – подумала она.
Он поцеловал ее. Глубоко, страстно, до забытья. Боже, как же хорошо он целовался. И с каждым поцелуем он снимал с нее еще один предмет одежды, пока наконец она не предстала перед ним в одном нижнем белье.
– Ты восхитительна на вкус.
Она провела рукой по ширинке его джинсов и ощутила, как их распирает изнутри.
Ух ты.
Даже Пенелопа была в восторге.
– Я хочу тебя познать, – прошептал он.
Следующие два часа
