безумие!»
Именно так я бы использовал этот артефакт из своей прошлой, смертной жизни. Для бога, использующего аватары как расщеплённые частички своей личности, это было ещё более актуально — иметь якорь, чтобы не забыть, кто ты.
Если я всё понял правильно, я находился не в самом артефакте. Копье и не являлось артефактом в привычном значении. Оно не содержало энергетических конструктов, но было наделено скорее концептуальным смыслом. Предмет стал мостом, перенесшим меня в подсознание бога.
Потеряв все свои силы и развеявшись до бесплотной тени, я смог воспользоваться тем же механизмом, которым обычные смертные влияют на богов. Своей верой, определяющей их божественность. И никакая защита не распознала меня.
Я вновь посмотрел на жующего черствую лепёшку Харнакиса. Сейчас я мог нанести смертельный удар. Это непременно подняло бы волну искажений, что позволило бы мне вновь начать борьбу с богом и отнять у него часть сил. Это был второй шанс.
Время будто застыло. Нужно было решиться сейчас на неприятный поступок. Но он стоил того, ведь на кону была моя сила и судьба Земли. Невольно я поднял руку над головой парня… и опустил её на его плечо, похлопав.
— Не ссы, — тихо произнёс я. — Спасём твою мать. Всё будет хорошо.
— Правда? — Загорелись глаза у парня.
Стоило только отказаться от решения, как гадостное тяжёлое чувство покинуло, а на душе стало легко. Кем бы ни был Харнакис, тот напуганный ребёнок, что сидел рядом со мной, оставался тем, кем и являлся — осколком личности, собравшим в себе невинность смертного существа, которым прежде был бог.
Сила нужна, чтобы позволять придерживаться своих убеждений. Если она толкает на путь монстра, то такая сила бессмысленна.
— Но чтобы я спас твою маму, ты должен отдать мне что-то не менее важное, — кивнул я. — Это принцип равноценного обмена.
Взгляд Харна забегал, ища то, что подходило бы под условие. Только он ничего не мог найти, отчего на глаза вновь навернулись слезы. Он со страхом посмотрел на меня, кажется, уже готовый предложить свою жизнь.
— Твое копье подойдет, — рассмеялся я. — Жизнь твою забирать не буду.
С облегчением Харн поднял свое копье и протянул мне.
— Вот, — произнес он. — Мне его папа подарил.
Кивнув, я принял грубо обструганную палку. В этот момент, казалось, по пространству прошла еще одна волна. Мое время стремительно заканчивалось, пора было сделать то, что надо.
— Ладно, — произнёс я. — Давай уже вылечим твою маму.
Под недоверчивым взглядом я склонился над женщиной, чья смерть породит в будущем жестокого бога. Протянув руку, остановил ее над раной.
На этот раз не пришлось ни концентрироваться, ни прилагать своих усилий. Я просто знал, что могу это сделать.
Я увидел, как по моей ладони прошла едва заметная световая волна. В следующий миг на пальцах загорелся совсем крохотный огонёк золотистого света. Когда он оторвался от пальцев, я увидел, как моё тело словно потеряло цвет, а потом начало становиться прозрачным.
— Ты божественный господин! — воскликнул сидящий рядом Харн. — Ты спасёшь мою маму!
Ещё минуту назад погружённый в отчаяние, он смотрел, как золотая капля опустилась с моей руки и, коснувшись тела его матери, впиталась в него. Изменение произошло тут же. Лицо женщины налилось цветом, а сама она сделала спокойный вдох, как спящий человек, наконец выбравшийся из пут кошмара.
— Ты сделал это! — воскликнул Харн и обернулся на меня, сияя. — Ой, что это?
Обернувшись, он увидел, что со мной происходит. Отдав последнюю кроху силы, я утратил возможность существовать даже в иллюзорном пространстве. Моё тело становилось полупрозрачным, ведь я истратил даже тот крохотный ресурс, что у меня был.
Всё вокруг начало блекнуть и будто отдаляться. Меня покинули те крохи энергии, что удерживали призрака по имени Коготь на плоскости иллюзорного бытия.
Уже почти утратив возможность воспринимать происходящее, я увидел, как женщина открыла глаза. Ещё слабая, она заметила своего сына и, бледно улыбнувшись, обняла его.
Только узрев это, я почувствовал какое-то странное ощущение гармонии и завершённости бытия. Пусть в иллюзорном мире, но я сделал, что должно.
Пространство пошло искажениями, а мое зрение будто раздвоилось. Я увидел, как в одной из двух реальностей юный Харн направляется вместе с выздоровевшей матерью в деревню к соплеменникам. Там он начинает обычную, но в чём-то гармоничную жизнь смертного. Он взрослеет, находит жену, обзаводится детьми.
В это время в другой части реальности потерявший мать мальчик переживал агонию души. Дальше его путь уходил во тьму бесконечных схваток и борьбы за жизнь. Он шел по Пути силы.
Когда первая реальность подходила к концу, я увидел, как уже постаревший Харн умирает в большой семье, окруженный детьми и внуками. Второй Харн в это время стоял на горе из трупов. Он не постарел, а его глаза полыхали силой.
На мгновение две реальности пересеклись. Два Харна увидели друг друга. Один из них — старик на смертном одре. А другой — сумрачное существо силы, вставшее на божественный путь.
Они взглянули друг на друга. Но старый Харн смотрел на своё второе «я» с состраданием. Он видел жизнь, которую не хотел бы прожить. В то же время второй начал искажаться. Он будто ощущал, что весь его путь к силе — ничтожен.
Последнее стало точкой разрыва. Пространство сотряслось. Ещё секунду назад находившийся перед угрозой развеивания, я почувствовал, как толика энергии подпитала моё сознание, позволяя еще продлить свое существование.
Тем временем пространство вокруг окончательно пошло трещинами, а потом и вовсе растаяло. Я увидел бездну, наполненную потоками силы, в центре которой расплылась темная клякса личности Харнакиса.
— ТЫ-Ы-Ы-Ы! — вой ударил по мне удушающей волной. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ⁈
От ярости бога меня замотало, словно лист в порывах шквалистого ветра. Казалось, еще немного, и мое существо просто развеет… и все же гнев бога больше был не властен нанести мне вред.
Все существо Харнакиса словно разрывало на куски. Личность бога представляла из себя остатки сознания смертного существа, Харна, и божественной личности, созданной верующими. Сейчас эта конструкция разваливалась на куски.
— ДА Я ТЕБЯ ИСПЕПЕЛЮ! — взвыл божок.
Вспыхнуло ослепляющим светом копье. Божественное оружие тут же настигло меня. Однако вместо того чтоб испепелить, оно остановилось, стоило мне протянуть руку в запрещающем жесте. Как только я раскрыл ладонь, полыхающее древко послушно влетело в нее.
Оружие бога, переданное по справедливому уговору, признало нового хозяина. Тут же, подчиняясь приказу, оно молнией ударило вперед, поражая цель. Вой смертельно раненого бога разорвал иллюзорное пространство, а за ним и мир Царства. Это стало последней каплей. Личность
