с выдающимися изгибами. Хромированную решетку радиатора и круглые фары, поблескивающие в полумраке парковки. Абсолютно нетронутые колеса. А запах свежей кожи я чувствую даже отсюда.
– Ты шутишь, – говорю я.
– Я никогда не шучу о машинах, – отвечает Неро. – Особенно об этой.
Я поворачиваюсь к нему. Парень не сводит с меня глаз, которые кажутся темнее, чем обычно. Выражение его лица абсолютно серьезно.
– Неро, я не могу ее принять… – говорю я. – Вторую такую ты не найдешь.
– Камилла, – говорит он, касаясь ладонью моего лица. – Я всегда ощущал все… избыточно. Или мне просто так казалось. Но ни одна эмоция, которую я когда-либо испытывал в жизни, не сравнится с тем, что я чувствую, глядя на тебя. Мне плевать на машину, плевать на деньги, которые мы украли, плевать на все в этом мире. Рядом с тобой меркнет все.
– Это безумие, – шепчу я.
«Гран-Спорт» прекрасна, абсолютно прекрасна. Она бесценна, и не только потому, что второй такой в мире нет, но и потому, что невозможно оценить часы работы, которые Неро вложил в эту машину, думая, что делает ее для себя.
Но не автомобиль заставляет мое сердце бешено стучать, а слезы – градом катиться из глаз.
А то, что значит для Неро отдать его мне.
Он самый восхитительный мужчина, которого я когда-либо видела. В нем горит огонь, обжигающий жарче солнца. Я знаю, как сильно он умеет ненавидеть, – и могу только представить, как сильно он может любить. Глубина этих чувств пугает меня.
Я не знаю, как и почему он отдает мне машину.
Я чувствую себя простой смертной, избранной богом.
И все же…
Кажется, что так и должно быть.
То, как идеально сочетаются наши ладони. То, как идеально сочетаются наши тела. То, как я понимаю его, когда никто другой не способен. То, как он смотрит на меня, когда никто раньше не обращал внимания.
То, как две неприкаянные души находят друг в друге мир.
Я давно знала, что он мой единственный.
Но никогда не думала, что могу быть единственной для него.
И тут Неро говорит нечто еще более безумное:
– Как ты думаешь, Камилла, ты сможешь когда-нибудь полюбить меня?
Я так поражена, что почти смеюсь.
Он неправильно трактует выражение моего лица.
– Я знаю, что у меня ужасное прошлое, и, честно говоря, я немногим лучше сейчас. У меня отвратительный характер. Я хочу убить каждого, кто на тебя посмотрит. Я не… не очень дружу со словами и чувствами. – Он делает глубокий вдох, и я понимаю, что парень волнуется почти так же сильно, как я. – Но я люблю тебя, Камилла. Я никогда не причиню тебе боль. Здесь ты можешь мне верить.
Я онемела. Я отчаянно хочу ему ответить, но не могу выдавить из себя ни звука.
Я могу лишь схватить его и поцеловать. Я целую его, как в первый раз, жадно и требовательно. Затем я целую его, как мы целовались в моей крохотной застекленной комнатке, – словно во вселенной остались только мы двое.
Когда мы разнимаем губы, я могу наконец говорить.
– Я люблю тебя до боли. Мне страшно произнести это вслух и страшно признаться самой себе, но я люблю тебя, и уже давно.
– Хорошо, – с безмерным облегчением выдыхает он.
Неро целует меня снова, прижимая к своему телу.
Отпустив меня, он ухмыляясь говорит:
– А теперь прокати меня.
Парень вручает мне ключи. Даже серебряный брелок оригинальный и вновь отполирован до блеска.
Я скольжу на водительское сиденье, вдыхая запах кожи и краски. Приборная панель сплошь состоит из круглых циферблатов, а по центру красуется огромный руль.
Я поворачиваю ключ, слушая, как двигатель с ревом заводится и переходит на терпеливое урчание.
– Когда ты понял, что подаришь ее мне? – спрашиваю я Неро.
– В ту же секунду, как ты до нее дотронулась и я увидел выражение твоего лица.
Я выезжаю с парковки, и мое сердце взлетает с каждым поворотом колеса. Автомобиль работает безупречно. Неро настоящий волшебник.
Он сидит на пассажирском кресле и идеально вписывается в салон автомобиля – стильный, высокомерный и возмутительно красивый.
Будто прочитав мои мысли, Неро говорит:
– Тебе идет эта машина. Она словно создана для тебя.
Я везу нас на Лейк-Шор-драйв, чтобы мы могли ехать вдоль воды. Дует прохладный ветерок. Листья кленов становятся красными. Осень наконец-то берет свое.
Мы останавливаемся у заповедника Монтроуз-Пойнт, паркуясь лицом к городу. Чикаго залит электрическим светом, небоскребы отражаются в глади воды.
Я забираюсь к Неро на колени, седлая его. Он откидывает спинку сиденья, чтобы лучше меня видеть.
Луна освещает одну половину его лица, вторая находится в тени. В нем всегда будет два начала: его темная и мстительная натура – и другая, неземной красоты.
Я чувствую, как напрягается член Неро, упираясь в меня сквозь чрезмерное количество одежды между нами.
Я вижу свое отражение в его глазах. Я вижу вожделение на его лице.
И я наконец осознаю, что Неро хочет меня так же сильно, как я его. Он любит меня так же, как я его.
Я никогда не понимала, как глубоко под кожу въелись мне оскорбления. Я говорила себе, что мне плевать на мнения других. Но на самом деле я избегала комплиментов, веря лишь в то, что я некрасивая, нежеланная и жалкая.
Но сейчас самый красивый мужчина в мире смотрит на меня с любовью и вожделением. И я понимаю, что это было бы невозможно, будь я действительно того недостойна.
Если мы с Неро идеальная пара – а в этом я абсолютно уверена, – значит, я ему ровня. Я такая же, как он.
Странно осознавать это спустя столько времени, но я наконец верю – я красива. Я умна. Я достойна любви.
– Что такое? – спрашивает Неро.
Я делаю глубокий вдох и прижимаюсь к нему лбом, наслаждаясь запахом его кожи и его губами всего в дюйме от моих. Я вдыхаю его дыхание, а затем возвращаю обратно.
– Я совершенно, абсолютно счастлива, – говорю я.
– И я, – отвечает парень. – Удивительно, правда?
Я смеюсь.
– Думаешь, нормальные люди именно так и чувствуют себя все время?
– Нет, – говорит он, обнимая меня и притягивая к себе. – Не думаю, что хоть кто-то испытывал подобное.
Его полные губы целуют меня снова, и стоит им лишь коснуться моей кожи, как тысячи разных ощущений искрами рассыпаются по моему телу.
Неро снимает с меня остатки футболки, давно превратившиеся в лохмотья и пропитавшиеся кровью и потом. Дальше он снимает лифчик, подставляя ладони моим грудям. Он обводит мои изгибы
