очертания того, куда направляюсь. Я перепрыгиваю через забор, обдирая руки, но благополучно приземляюсь с другой стороны.
Во мне бурлит адреналин, мое тело велит мне бежать, бежать, бежать изо всех сил, прочь от дома Ливая.
Вместо этого я по-пластунски ползу через двор его соседа, возвращаясь в обход.
Я вижу, как полицейские толпой вбегают в дом Ливая с криками: «Всем лечь на пол! На пол!»
Похоже, прошло достаточно времени, чтобы Шульц начал беспокоиться. Или ему удалось уловить что-то из нашей беседы.
Это уже неважно. Шульц по уши занят, так что я справилась с задачей. По крайней мере, с большей ее частью. Осталось одно…
Зрение начинает возвращаться, хотя окружающие звуки до сих пор заглушает звон в ушах.
Я крадусь к дальним полицейским машинам, нацелившись на минивэн в конце оцепленного участка улицы.
Сделав глубокий вдох и пригнувшись, я перебегаю со двора соседа к водительской двери. Она не заперта. В замке зажигания нет ключа, но это не проблема. С помощью ножа Неро я откручиваю винты на рулевой колонке, затем снимаю изоляцию с проводов аккумулятора и зажигания. Я скручиваю их вместе, и приборная панель загорается. Бросив быстрый взгляд через лобовое стекло, я проверяю, что мои манипуляции не привлекли лишнего внимания. Полицейские смотрят в другую сторону, полностью сконцентрировавшись на доме.
Я хватаю провод стартера и поджигаю его от двух других.
Мотор оживает.
Бинго, мать твою.
Преодолев желание рвануть с места, я тихо отъезжаю от тротуара и уезжаю незамеченной.
Неро
Я не в восторге от идеи отправить Камиллу в дом Ливая. Особенно под опекой этого идиота Шульца. Но я верю, что девушка сможет за себя постоять. А полицейский заинтересован в том, чтобы сохранить своего информатора в живых.
И все же, отправляясь на дело, я рассеян больше, чем когда-либо.
И это плохо.
Потому что нам предстоит совсем не простая хрень. Я бы даже сказал, что волнуюсь, если бы признавал за собой подобные эмоции.
Так что давайте назовем это… «напряжение». Струна, натянутая во мне от макушки до самого копчика.
Часы показывают 22:02. Должно быть, Камилла прямо сейчас заходит в дом.
Черт, черт, черт, я уже сожалею о нашем плане. Казалось, что только так можно надолго занять Шульца. Но теперь кажется полным безумием назначать два дела на один вечер.
Мы не должны были разделяться.
Если мы выживем сегодня, я больше не спущу с Камиллы глаз. Рядом со мной она будет в безопасности.
– Ты в порядке? – спрашивает меня Себ.
– Конечно, – отвечаю я.
Я взмахиваю головой, чтобы убрать волосы с лица, и настраиваюсь на работу.
Мы с Себастианом, Мейсоном и Джонси готовимся на дело в доме последнего, потому что поедем на его минивэне. Со времен работы с оборудованием систем безопасности у Джонси остался прекрасный белый электровэн без окон. Он устанавливал системы четыре года назад, но не забыл, как вскрывать практически любую электрическую панель, включая ту, что питает «Альянс-Банк».
Я люблю этого парня, но он слишком на измене. Во время обострения маниакальной стадии Джонси все ночи напролет взламывает правительственные сайты, пытаясь найти доказательства своих конспирологических теорий. Во время депрессивной – запирается в подвале и никого не пускает, если только не захватить с собой пиццу и побольше пива и обещать не обсуждать ничего, кроме Halo[52].
Надо подловить его в промежутке между этими стадиями, и тогда от Джонси будет толк.
Сегодня он, похоже, в хорошем расположении духа. Чел принял душ (хороший знак) и купил себе новую пару очков, в которых смахивает на Джона Леннона в его бородатый Иисусовый период.
Мы доезжаем до дома номер 600 по Ла-Салль-стрит и спускаемся на подземную парковку, воспользовавшись украденной карточкой доступа.
Это здание смешанного типа, где сосуществуют офисы юридических фирм и инвестиционных компаний. Это не идеальная точка доступа, потому что законники и финансисты обожают работать до поздней ночи, но у нее есть одно неоспоримое преимущество – внутренний дворик, простирающийся практически до самого «Альянс-банка». Их разделяет каких-то двенадцать футов[53].
Мы выскакиваем из минивэна и достаем из багажника приставную лестницу и пару баллончиков с краской.
– Дай знать, если будут проблемы, – говорю я Джонси и стучу по наушнику в правом ухе.
Он кивает.
– Не режьте стекло, пока я не скажу.
Джонси отъезжает, направляясь к электросети, питающей «Альянс-банк». Ехать туда минут двенадцать, и он останется там на протяжении всей операции, вручную отключая сигналы для датчиков периметра. У него не будет времени вернуться и забрать нас. Это работа Камиллы.
Я непроизвольно бросаю взгляд на часы. 22:16. Сейчас она уже точно в доме Ливая.
Мейсон, Себ и я поднимаемся на шестой этаж. На нас заляпанные краской комбинезоны, но все же мне бы не хотелось попадаться на глаза кому-то, кто станет задаваться вопросом, зачем тройке маляров приходить в ночи на работу.
К счастью, на шестом этаже тихо. Дальше по коридору горит свет – скорее всего, какой-нибудь младший юрист чахнет над огромной стопкой папок. Наша маленькая бригада направляется ко внутреннему дворику.
Это приятное место со столиками и зонтиками, защищающими юристов от дождя и палящего солнца.
Меня больше интересует то, что находится по другую сторону дворика.
Мы стараемся двигаться бесшумно. Под нами улица, мы на высоте шести этажей. Не хотелось бы привлекать ненужное внимание.
Мы осторожно раздвигаем лестницу и протягиваем ее над проходом между зданиями. С нашей стороны она крепится довольно надежно, а вот на противоположной опирается только на карниз шириной в три дюйма. Малейший толчок – и все с грохотом полетит к чертям, а горе-эквилибрист заработает перелом позвоночника.
И первым таким эквилибристом буду я.
Себастиан и Мейсон удерживают лестницу, пока я переползаю на ту сторону. Это самая опасная часть плана, потому что там меня никто не страхует. Мне просто нужно двигаться медленно и аккуратно.
Пока я ближе к концу, который держат парни, все отлично.
Но чем дальше я продвигаюсь, тем менее устойчивой и более шаткой становится конструкция. Я не боюсь высоты. Но находиться на расстоянии в девяносто футов[54] над асфальтом не очень-то приятно.
Я чувствую себя альпинистом, пересекающим ледяную расщелину. С ним меня объединяет еще и дурацкий громоздкий костюм. А вот что разнит меня от альпиниста, так это невыносимая жара сентябрьской ночи, из-за которой я взмок под комбинезоном и латексными перчатками.
Лестница скрипит и наклоняется вправо, отчего у меня сводит живот. Ноги успевают зацепиться за карниз, и
