когти с хрустом вошли в дерево, позволили мне удержаться, а через мгновение уже был наверху. Дальше всё пошло быстрее, я сорвался со всех ног и побежал по черепице из обожжённой крыши.
На ходу наметил следующую точку крыши и прыгнул заранее, оттолкнувшись как следует. Сзади кто-то попытался повторить мой трюк, как раздался звук треска досок и под звонкий мат, один из учеников сорвался и полетел кубарем вниз. Другой прыгнул дальше, но приземлился жёстко, теряя равновесие, а врезавшийся ему в спину паренёк, нелепо ухватил его за бёдра, и они оба завалились на бок.
Я резко отвернулся, совершая очередной прыжок. Не хватало ещё мне упасть и покатиться кубарем. Тем более, одного ощущения присутствия хватило, чтобы прекрасно понимать, сколько ещё учеников секты меня преследовало и откуда они пытались зайти.
В какой-то момент мне пришлось ускориться и фактически отпустить вожжи, позволив телу двигаться независимо от моих желаний. Движения моментально стали намного легче, будто я и вовсе не бежал — а скользил по воздуху. Пускай мне и было известно, что это ощущение было не правильным и, можно даже сказать, запретным, но стоило признать, что оно меня затягивало.
Крыша под ногами вдруг подломилась, черепица выстрелила вбок, а под следующий шаг ушёл в пустоту. Увлеченный побегом, я даже не заметил, как вместо твёрдой поверхности, один из крестьян завесил зияющую дыру в потолке натянутой тряпкой, порвавшейся под весом моего тела. Правда вместо паники, тело само ушло в перекат, смягчая удар, а я, коснувшись пола, тут же оттолкнулся от него и плечом пробил стену.
Не знаю из чего она была сделана, но доски разлетелись в щепки и мне пришлось вновь оказаться снаружи. Где-то сзади раздался глухой грохот и чей-то крик. Видимо один из преследователей, так же увлечённый погоней, провалился в ту же дыру, но не справился с приземлением, но это уже не имело значения.
Я нырнул в узкий переулок, практически не теряя скорости, а затем вновь взмыл вверх, цепляясь когтями за навес. В ту же секунду моё тело подтянулось, перебросилось через край и перед глазами вновь оказались бесконечные ряды крыш. Ветер бил в лицо, дыхание было быстрым и учащённым, но сердце билось ровно, будто всё происходящее являлось частью моей ежедневной рутины. И это пугало больше всего.
В голове снова поднялись голоса, постепенно наращивая громкость, но вместо ожидаемых укоров и издевательств, они наоборот, подталкивали меня дальше и указывали направление. Где стоит ускориться, где стоит свернуть. Кто был ближе всех ко мне, а кто не выдержал темпа гонки и, автоматически получая неуд за физподготовку, замедлялся в хвосте.
Я по началу крепко стиснул зубы и попытался их игнорировать, но вскоре пришлось признать, что их помощь была как никогда полезна. Видимо они решили, что для того, чтобы захватить моё тело, ему сначала придётся выжить и на время переметнулись в мой лагерь.
Гонка затянулась, но моё преимущество заметно возрастало. Я бежал через деревню, не разбирая дороги, иногда буквально проламываясь сквозь старые стены и перегородки, потому что так было быстрее. Их не нужно было обходить, огибать по дуге, так как моё тело прекрасно справлялось и так. Одна из хибар не выдержала, когда я приземлился на неё, балки треснули и в нос ударил знакомый запах гнили. Кто-то давно сдох тут, но соседям было откровенно плевать.
Трущобы были уже близко и с каждым шагом становилось спокойнее, как будто я возвращался в зону, где мне приятнее существовать… возвращался домой. Преследователи были где-то позади, но их крики становились всё реже и тише и в целом терялись в хаосе бесконечных переплетений крыш, дворов и закоулков.
Я пересёк последнюю улицу и нырнул в знакомый лабиринт, где дома стояли почти вплотную и окончательно оторвался. Я всё ещё бежал, всё ещё не мог остановиться сразу, будто тело было уверенно, что пока не закроем за собой люк, нам всё ещё грозила опасность. Через некоторое время впереди появился знакомый силуэт того самого разваливающегося дома.
Спрыгнул вниз, едва смягчив удар, сделал несколько шагов вперёд и остановился, тяжело дыша. Энергия всё ещё бурлила внутри меня потоком, который мне не удавалось сдерживаться, даже прикладывая все усилия. Он разливался по телу сладким и тёплым эфиром, захватывая все органы один из другим и даруя странную, но так желаемую разумом эйфорию.
Я смотрел на убежище и понимал, что добежал, что смог вырваться и вместе с этим приходило другое ощущение. Не облегчение, как можно было подумать, а странное, тревожное осознание того, насколько всё это легко мне далось. И вот от осознания этого, от понимания пьянящей силы, струившейся в моих венах, мне стало действительно страшно. Страшно… на что я ещё смог бы стать способным, если доведу до конца ритуал и поглощу ингредиент четвертого уровня.
Глава 17
Сколько раз я ходил по этим коридорам, сколько раз спускался, держа на плече очередную жертву. Никогда бы не подумал, что в один день придётся встретиться со столь сильным противником и потерпеть обидное поражение. Я должен был занять место главы этой деревни, должен был править своим небольшим королевством, но вместо этого… Вместо этого меня убили.
И самое отвратительное, что меня сломила не сила. Я видел силу, изучал её, кромсал тех, кто возомнил себя выше других, но в какой-то момент всё пошло не так. Меня погубило самолюбие и презрение. Я смотрел на них, как на скот, как на материал и в какой-то момент забыл, что даже у скота бывают зубы. Смех над их страхом и слабостью и попыткам сопротивляться в итоге привёл к тому, что от меня сбежал один человек.
Всего один человек!
Я ведь был осторожен, причём всегда. Каждый шаг просчитывал, каждая схема была идеально выверена. Я никогда не бросался в бой открыто, предпочитая действовать в тени через страх и медленное давление. Они сами приходили ко мне, когда надежда умирала и всё, что оставалось — это добровольно прийти на заклание.
Моя работа заняла у меня годы. Я собирал плоды по крупицам, через кровь, боль и знания, которые другие боялись произносить вслух, и уж тем более записывать. И всё ради чего? Ради этой деревни.
Кучка грязных хибар, людишки, которые сами не понимают, как легко ими управлять. Им нужен страх — и я дал его им. Им нужен хозяин — и я должен был им стать. Власть и сила практически уже находилась у меня в
