храм секты. Всю дорогу я старался не смотреть на людей и постоянно закрывал глаза. В какой-то момент мне показалось, что люди вокруг, жившие своей жизнью, не просто проходили мимо, переговаривались и тащили мешки, а открыто пялились, что тот старик.
Я поймал на себе один взгляд, затем второй, потом ещё несколько пока их не стала настоящая тьма. Пришлось отвести глаза, так как нечто тёмное внутри меня требовало крови. Много крови. На кончиках пальцев начали прорастать длинные когти и мне срочно пришлось прятать руки под халатом ханфу.
В тот момент, когда отвёл глаза от очередного прохожего, подумал, что ощущение исчезло, но оно наоборот, усилилось. Я стиснул зубы и продолжил идти, стараясь не реагировать, но в какой-то момент не выдержал и вновь поднял взгляд и заметил, что лица прохожих превратились в гротескный набор предсмертных масок.
Слишком гладкие, натянутые кожей поверх оригиналов, они выглядели, словно вернувшиеся с того света призраки. Я ускорил шаг и моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение, но в тут же показалось, что одна из женщин, проходивших мимо, улыбнулась. Всё бы ничего, вот только эта улыбка потекла вниз, словно воск под жаром, растягиваясь и сползая с лица.
Вдруг она моментально приблизилась и схватила меня за запястье с такой силой, что у меня затрещали кости:
— Зачем ты меня убил? — Взмолилась она, давясь собственными слезами. — У меня был пятилетний сын. Он теперь сирота и вынужден побираться и торговать собой.
— Отстань от меня! — Выпалил в ответ, отпихивая её в сторону. — Я тебя не знаю, и я тебя не убивал!
«Зачем ты нас убил?» В этот раз голос раздался в моей голове и их стало больше. Они накладывались друг на друга, перебивали, шептали какофонией ужаса и тянулись тонкими нитями, вплетаясь в клубок моего безумия. Я сжал виски ладони, пытаясь прогнать приступ, но больше это не помогало.
Мимо прошёл мужчина и его лицо попросту исчезло, оставив на месте пустоту из которой на прямо на меня уставились десятки глаз и столько же ртов.
«Мы не хотели умирать…»
«Мы ничего тебе не сделали….»
«Зачем ты нас убил…?»
Я ускорился, срываясь на бег, но вовремя остановил себя и медленно выдохнул. Нет. Если побегу — это станет моей новой реальностью. Это станет мной.
— Оставьте меня в покое. Я не знаю ни ваших имён, ни ваших лиц. — Прошептал себе под нос, стараясь не сорваться в пучину безумия.
— Какая я на вкус? — Вдруг раздался голос молоденькой обнаженной девушки, которая возникла передо мной, словно очередное наваждение. — Ты ведь меня съел.
— И меня. — Послышалось откуда-то сзади.
— И меня. — Донеслись голоса с обеих сторон.
— Ты всех нас съел.
Меня передёрнуло, а содержимое желудка подошло к горлу волной тошноты:
— Я не… — начал оправдываться я, но слова застряли в глотке.
Котел. Тела на моём личном разделочном столе. Я резал сухожилия, подрезал мышцы и готовил их к котлу. Пилюли… Я закрыл глаза на секунду, но это стало ошибкой и тьма только усилила голоса.
— Хватит сопротивляться. Мы — это ты. Оставь… отпусти… дай нам…
— ЗАТКНИТЕСЬ! — Рявкнул на всю улицу, как вдруг полотно тьмы сорвало невидимой рукой.
Прохожие, чьи лица были несомненно удивлены, но в главное не расплывались и не исчезали, посмотрели на меня, как на душевно больного человека, пожали плечами и отправились дальше по своим делам. Я опустил голову, устало провёл пальцами по вискам, пытаясь понять, где заканчивалась реальность и начиналось безумие, но было уже поздно.
Пускай голоса исчезли не полностью, они всё ещё находились в моей голове и не упустят случая, о себе напомнить. Но теперь хотя бы знаю, чего им от меня нужно. Я сглотнул и почувствовал, как пересохло в горле, а с каждым шагом шум в голове нарастал, превращаясь в давящий гул, в котором не было слов. Только эмоции, только незапятнанные чувства боли, страха, злости и неутолимого голода. Голода, которые требовал от меня крови.
Через некоторое время скитания по городу я вышел к лестнице, которая круто уводила в горы. Удивительно, но охраны внизу не было, словно никто даже и не опасался за то, что здесь смогут появиться нежданные гости. К тому моменту шёпот в голове не исчез, но стал тише, чего было вполне достаточно.
После нескольких минут подъема я понял, что что-то изменилось.
Раньше я поднимался без усилий, будучи обычным смертным, а теперь каждый шаг давался с таким трудом, будто тащил за собой несколько тонн груза. Тогда ноги шли сами, дыхание было ровным, а в голове не было ни единой лишней мысли. Сейчас же стоило поставить ногу на камень лестницы, как изнутри меня будто кольнуло.
Я нахмурился и сделал следующий шаг, как по вертикальной стороне ступени вспыхнули руны. Они загорались одна за другой, словно фонарики на Новогодней ёлке. Сначала одна, затем другая, они перерастали в целую цепочку, тянувшуюся вдоль лестницы ярко-оранжевой змеей.
— Этого раньше не было, по крайней не помню, когда поднимался на отбор. — Пробурчал себе под нос и продолжил восхождение, как вдруг ощутил невесть откуда взявшийся жар.
Он не обжигал кожу снаружи, как это можно было ожидать от огня, а вспыхнул внутри, в виде крепкого скопления энергии ци. Я резко вдохнул, но даже воздух показался горячим, будто его насильно выпихнули из печи и закачали мне в лёгкие.
Правая рука инстинктивно дёрнулась, наращивая длинные когти, а жар усилился. Руны загорались дальше, одна за другой, явно реагируя на моё появление и каждое движение по лестнице вверх.
Однако, несмотря на это, меня вела непоколебимая решимость и желание убить Сумо. Пускай она и дальше сжигает меня изнутри, заставляя мучиться от боли, но это не остановит ни меня, ни мои когти, который распотрошат тело ублюдка.
Мысль о неминуемой мести помогла добраться до первого плато, где эффект рун действовал уже не так сильно. Я смог выдохнуть, стереть со лба пот увидел перед собой чистую каменную площадку. На ней находились высокие с тяжелыми створками ворота, на которых были выбиты те же самые руны, только более сложные и по какой-то причине не несущие жара.
Возле них находились двое.
Слева, прямо у стены сидел старик. Я сначала подумал, что это вообще ребёнок, если бы не редкая седая грива и своеобразная манера горбиться. Он был ростом, наверное, не больше метра, а учитывая, что он сидел, скрестив ноги, то казался ещё меньше. Причём тело его было до ужаса худым и высохшим с тонкими, как ветки, руками, которыми он
