— Что!?
— Да, я — сверхсекретный агент Службы Внешней Разведки!
— Что?!
— Вообще-то, после сообщения такой информации я тебя должен убить. Ну, не я, а вот эти господа…
— Что?!
— Милая, ну не расстраивайся ты так! Всякое в нашей жизни бывает, — поморщился я.
— Величайший Господин! — напряглись Фум и Белл. — Надеемся, что Вы шутите по поводу убийства, или нет!?
— Да шучу, конечно.
— Слава Богу!
— Почему тебя называют Величайшим Господином!? — изумлённо воскликнула Рита.
— Почему? — напрягся я. — Это мой тайный и секретный псевдоним! Но предназначен он только и исключительно для моих преданных и верных соратников!
— Что!?
— Ну, у любого разведчика должен быть псевдоним!
— А почему твой псевдоним так сложен? Я всегда думала, что псевдоним должен быть коротким, чётким, быстрым и ясным.
— Я очень могучий, сверх секретный и абсолютно законспирированный агент, потому и имею такой псевдоним, — криво усмехнулся я. — Он дан мне в порядке исключения.
— «Ну, Вы, даёте, Величайший Господин! Ну, Вы и завернули! Какая, однако, богатая фантазия!», — мысленно восхитились одновременно Фум и Белл. — «Вот это да! Классно! Великолепно!».
— А кто эти злодеи в чёрном? — спросила потрясённая Рита.
— Эти отморозки — боевики глубоко законспирированной Секретной Службы Всемирного Исламского Халифата.
— «Высочайший Господин!», — восторгам Фума и Белла не было предела. — «А Вы не пробовали писать шпионские романы!?».
— «Так, всем молчать!», — также мысленно рыкнул я. — «Господа! Уважаемые господа! Прошу здесь немедленно навести идеальный порядок, а мы с дамой сходим пока в кафе или в ресторан, где отведаем вожделённой и страстно желаемой солянки!».
— «А я тоже бы не прочь её отведать», — мечтательно произнёс Фум. — «А если ещё и под водочку!».
— «Да, солянка под водочку, — это то, что надо», — умилился и в экстазе закрыл глаза Белл. — «А, вообще, в солянке — главное оливки и хорошо засоленный огурчик!».
— «Мечтать не вредно», — строго поморщился я. — «Дверь, надеюсь, будет восстановлена? Или нет?».
— «Поставим новую, усиленную и крайне бронированную. Не сомневайтесь, Величайший Господин!», — засуетился Фум и достал из потаённых глубин тулупа рулетку. — «Сейчас всё измерим, замерим, обмерим и вычислим, а потом установим на полагающееся место!».
— «Ну, и славно!».
— «И ситуацию с полицией как-нибудь урегулируем», — усмехнулся Белл. — «Всё-таки несколько шумновато было на Вашей лестничной площадке. Вернее, слишком шумновато. И с соседями объяснимся».
— «Ну и хорошо. Благодарю. В моём сегодняшнем положении и состоянии, — это то, что необходимо прежде всего!», — горько усмехнулся я. — «Главное в жизни глубоко законспирированного сверх агента, — это отсутствие шума. Да здравствуют их Величества, — Абсолютная Тишина и Полный Покой!».
— «Смею заметить, что ничего не бывает полного и абсолютного!», — кашлянул Фум.
— «Вы не правы!».
— «Я очень часто бываю прав!».
— Да, заткнись ты, наконец! — возмутился Белл вслух и поддал своему приятелю под дых.
— О, о, о!!!
ГЛАВА 20
Лучше зажечь одну маленькую свечу, чем клясть темноту.
Конфуций.
После того, как мы с Ритой, всё-таки, отведали солянки в одном уютном и несколько отдалённом от моего дома кафе, я проводил даму до отдела полиции, а через некоторое время до вокзала, где, несмотря на её решительное сопротивление и гневные протесты, купил ей билет, посадил её на поезд и бдительно, и крайне пристально понаблюдал за его отбытием, после чего вернулся к себе в квартиру.
Идеальная чистота и стерильная пустота царили в ней. Ну и славно, ну и хорошо, ну и прекрасно! Я упал, не раздеваясь, на диван, расслабился и, как всегда благостно и задумчиво посмотрел в потолок, а потом стал медленно и с наслаждением сползать в тягучую и сладкую дрёму.
— Вы знаете, а ведь именно беспечность является причиной всяческих бедствий, и в этом и в других Мирах, — раздался неожиданно хриплый и ироничный голос из угла комнаты.
— Как вы мне все надоели, — устало произнёс я. — Ну, что же это такое?! Данное кресло обладает какой-то особой магической силой? Почему именно в нём я обнаруживаю очередного придурка, явившегося неизвестно откуда и зачем!? О, Боже!
— Как вы смеете!
— Смею, — усмехнулся я. — За базар отвечаю.
— Боже, ну что за слог!? Вы ещё пальцы раздвиньте, как полагается в таких случаях у некоторых индивидуумов!
— Я так понимаю, что вы из Третьего или Четвёртого Миров?
— Да, из них. Увы…
— Почему, — увы? — усмехнулся я. — Я так понимаю, что у вас те же проблемы, что и у некоторых Внутренних Миров, являющихся составляющими частями Основных Миров? А как поживают Миры Внешние? Кипящие лавы, сотрясения и землетрясения, пожары, протуберанцы страстей, завихрения чувств, интриги, судороги и закономерное предчувствие окончания всего оного?
— Да, так оно и есть.
— Понятно. А почему никаких проблем нет у моего Внутреннего Мира, ну, то есть, у моего, родного и, якобы, крайне спокойного?
— В том-то и дело, что он, «якобы, спокоен!». Есть проблемы, и ещё какие! — горько рассмеялся незнакомец. — О, сколько проблем внутри Вашего Мира и внутри Вас самого себя накопилось!
— Да не о том ведём мы сейчас речь! Не о себе говорю я! Я имею в виду Землю. Планету, которая является Первым Внутренним Миром Первого Мира! Я уже всё давно понял и осознал!
— Ничего Вы пока не поняли и не осознали.
— Что, что?! Поясните и объясните! — вскочил я.
— Через сорок пять дней на планете под названием Земля начнётся атомная война.
— Как!?
— Вы что, не чувствуете напряжения, которое копится в воздухе с фантастической скоростью?
— Да, согласен, политическая ситуация в мире очень сложная и накаляется с каждым днём. Чувствую это, но какая может быть атомная война!? Абсурд! Нонсенс! Все прекрасно понимают её последствия и правомерно сохраняют паритет сил и стараются её не допустить! — возмутился я.
— Увы. Парни под именами Абсурды, Случайности и Нонсенсы неумолимо дышат нам в спины.
— Бред!
— Увы…
— Так, ладно, проясните, пожалуйста ситуацию, — я, старательно и настойчиво не смотря в тёмный угол, нервно походил по комнате, потом остановился, глубоко и медленно подышал, вроде бы успокоился. — А почему и в связи с чем начнётся ядерная война?
— В связи с тем, что капитан одной огромной и мощной атомной субмарины под названием «Князь Юрий Долгорукий» сойдёт с ума, — скорбно сказал неизвестный мне пока собеседник. — Его, — красавчика, умницу, изменника и крайнего подлеца, бросит молодая, беременная не от него и безумно любимая им жена. Да, она и ребёнка, ранее родившегося, заберёт с собой. Мальчика, которого очень сильно любит капитан!
