— Моя миссия заключается в том, чтобы не превратить явление к вам моего мужа в грандиозную пьянку, в ходе которой будет потеряна основная тема! — нервно произнесла Госпожа Альба.
— О, Боже! — рассмеялся я. — Совсем недавно по этому поводу я беседовал с одной дамой. Всё повторяется.
— Милли?
— Да, она. А как вы догадались?
— С этой сучкой я разберусь немного попозже!
— А почему это она сучка? Чем же она вам так насолила, моя вечная и бесконечная любовь!?
— Думаю, что ответ на этот вопрос вам не понравится.
— Ничего, ничего! Ну, смелее! — решительно произнёс я и осушил очередной фужер с коньяком.
— Стоит ли?
— Стоит, стоит! Мне теперь на всё и на всех наплевать! Пошли вы все куда подальше! — весело закричал я. — Ну, и?! Жажду узнать все тайны этого Мира и иных Миров!
— Ну, что же, получайте, если вам угодно!
— Ну?!
— Получайте, Великий Господин!
— Я, вообще-то, Господин Величайший! Прошу не путать!
— О, извините!
— Ну, же!? Чего вы тяните?!
Госпожа Альба лихо осушила фужер своего мужа:
— Дело в том, что Великая Госпожа Милли некоторое время являлась любовницей Антиква! Да, да! Она была любовницей этого конченного придурка, сволочи, скотины, размазни, негодяя, подлеца и полного, и безнадёжного импотента! Ненавижу!
ГЛАВА 21
Нет ничего отважнее, чем победа над самим собой.
Эразм Роттердамский.
Так, так… Вот это новость! Вот это да! Ах, ты гадость такая, моя ненаглядная зазноба! Ну, ты и дрянь! Ты что, успела побывать во всех Мирах и во всевозможных спальнях в них и даже в прилегающих окрестностях на сеновалах и в стогах?! Сука!!! Да что же это такое творится на белом свете!? А Госпожа Альба!? Значит, с Пикассо и Веронезе, и со многими она, моя почти любимая женщина, спала!? О, какое крайнее и полное падение нравов! Какой ужас и кошмар!
Я был до такой степени потрясён, возмущён, опозорен и поражён, что мгновенно протрезвел и почувствовал себя до крайней степени жалким, убогим, обманутым, никчёмным и ничтожным, и рука моя автоматически потянулась к пистолету. Но я вспомнил, что его обойма пуста и решил повременить. Я открыл очередную бутылку и осушил её наполовину прямо из горлышка. Да, чувствую, что вот-вот взорвусь так, что всем Мирам мало не покажется!
— Зря ты так, милая… — скривился Антикв, тоже решительно отпил коньяка и очень укоризненно посмотрел на жену.
— Что? Я не милая тебе!
— Ты для меня вечно милая, любимая и желанная. Самая прекрасная женщина на свете!
— Ну, ну…
— Зачем же так травмировать человека!? — усмехнулся Антикв. — Ты же знаешь, как он трепетно относится к Милли, и как она, ещё более трепетно, относится к нему.
— А мне наплевать на их чувства!
— Так Милли, оказывается, трепетно относится ко мне?! — поразился я, допил бутылку коньяка, и чуть не прослезился.
— Да, все об этом знают! — нервно произнесла Альба. — Какая умопомрачительно тайная и удивительная, и сакральная история, какая неслыханная, обвораживающая и поражающая всех новость!
— Дорогая, тихо! Успокойся! Именно на этом человеке сейчас держатся все Миры и полностью зависят от него!
— Плевать! Негодяи, придурки и подонки вы все!
— Кто подонки конкретно?!
— А я-то причём тут? — сурово нахмурился я.
— Такой же мудак, как и все! Подлецы! Сволочи!
— Что, это относится только к твоему мужу и ко мне, или ко всему человечеству одновременно и в целом? Или, в частности, к каким-то неизвестным нам мужчинам? — поинтересовался я.
— Да, к обоим и ко всем! И все вы алкаши и гады! Все на этом свете и в иных Мирах! И неблагодарные вы уроды и упыри!
— Милая, ну, насчёт упырей ты, вроде бы, погорячилась. Нельзя так, — поморщился Антикв. — Я не забыл твоих признаний о Пикассо, Гойе и Веронезе, сука!
— Гады и сволочи! И ты, мерзавец, и твой приятель, — оба пропойцы, идиоты и дураки! Нет, нет! Полные придурки! — стала бесноваться женщина.
— Да, подчас наши мелкие грехи превращаются во что-то более крупное, — философски высказался я чуть не получил в лоб довольно сильно выпущенный ручкой Альбы, фужер.
— Ну, почему же ты никак не успокоишься!? — заорал Антикв. — Моё терпение подходит к концу!
— А как же мне успокоиться?!
— Милая моя!
— Ты знаешь, кто тебе мила!
— Ну, виноват я. Да, полностью признаю и бесконечно осознаю свою вину, чёрт возьми! — вспыхнул Антикв. — Но сколько можно напоминать, злиться и негодовать!? В конце концов, ты же трахалась со всеми, кому не лень!
— До бесконечности! — завизжала Альба. — Но это было тысячи веков назад! А ты ходил на случку с Милли совсем недавно! И это при живой, и, якобы, любимой жене!? Ненавижу!
— Всё! Я смертельно устал!
— Сволочь, гад!
— Да, согласен! И ещё я мерзавец, импотент и подлец!
— Ты трижды мерзавец!
— Да, да! Согласен! — пригорюнился Антикв. — Мне что, следует повеситься, вскрыть вены, застрелиться из ружья двенадцатого калибра или из револьвера сорок пятого калибра под названием «Магнум»!? Или утопиться, или выброситься с тридцатого этажа?!
— С трёхсотого!
— Почему именно с него?
— Чтобы летел ты очень долго и крайне печально думал о своём безумном поступке и обо мне!
— Милая…
— Какая я тебе милая!? Милли тебе мила, мерзавец! — заорала Госпожа Альба и исчезла.
— Да, у женщины очень серьёзная психологическая травма, — задумчиво произнёс я, медленно отпивая коньяк из очередной бутылки.
— Да, что есть, то есть. Конечно, я отнюдь не ангел. Идиот!
— Какая красивая, однако, у вас жена, — пробормотал я, чтобы хоть как-то поддержать моего новоявленного приятеля. — Очаровательная и обворожительная женщина. Какие выразительные глаза. А ножки?! А грудь?! Повезло вам.
— Эх…
— Странно! Очень странно… — задумчиво произнёс я. — Почему не наблюдаю гармонии в отношениях? Где счастье? Какого чёрта вам сдалась Милли, эта развратная и порочная сука? При такой-то прелестной женщине подле вас!? Вы что, полный придурок?
— Да, он самый! — зло дёрнулся мой собеседник. — Какое уж тут счастье!? Одно несчастье! Сам, конечно, виноват… Но Альба не менее порочна и развратна, чем Милли. Довожу эти сведения до Вас, дабы не было никаких иллюзий в отношении двух этих шлюх!
— Перебор!
— Согласен!
— И всё-таки? Ситуация предельно понятна, но конфликт как-то можно погасить и исчерпать. Всё в наших руках в этой жизни. Я вам помогу. Побеседуем с вашей женой вместе. Спокойно и обстоятельно. На трезвые головы. И всё будет в порядке!
