— Майк… — Джина оперлась на его руку, посмотрела в глаза. — Похоже, ты и правда веришь во всю эту ерунду. Дорогой мой, разве ты не понимаешь? Доктор не выдаст свидетельство о смерти! У него есть сомнения.
— Я понимаю лишь, как тебе тяжело, Джина. Не переживай. Мы что-нибудь придумаем, тебе не придется участвовать в проклятом следствии.
— Боже мой… боже! — прошептала Джина, поднесла руку ко лбу и рухнула к ногам Майка.
Он отнес ее в спальню.
Спустя примерно три четверти часа по лестнице на цыпочках поднялся мистер Ригжет. Миссис Остин провела взволнованного молодого человека в комнату, Джон предупреждающе вскинул руку. Он считал себя неоспоримым владельцем любого помещения в обоих зданиях, а потому использовать в качестве конторы квартиру новоиспеченной вдовы своего кузена не казалось Джону Уидоусону ни странным, ни неуместным.
— …Скоропостижно на своем рабочем месте, мисс Керли, — диктовал он. — Похороны состоятся позднее. Это для «Таймс», «Морнинг пост» и «Телеграф». Второе сообщение мистер Пелам пусть разошлет в прессу по своему усмотрению. Мистер Ригжет, чего вы хотели?
Последняя фраза прозвучала таким тоном, что мисс Керли вздрогнула от неожиданности. Однако Питера Ригжета это не смутило — он чуть ли не впервые в жизни стал глашатаем важных вестей.
— Мистер Уидоусон, — выпалил бухгалтер, — вас спрашивают двое. Я выскользнул из конторы через сад и прибежал сюда предупредить.
— Предупредить? — Джон взглянул на подчиненного с очаровательной смесью неприязни и изумления. — О чем вы? Что за «двое»?
— Видите ли, сэр, — решительно произнес мистер Ригжет, которого только что лишили возможности произвести драматический эффект. — Первый — это коронер, а второй — полицейский в гражданском. Такого, сэр, присылают, только когда дело серьезное.
Глава 3
Набросок трагедии
В приемной издательства «Золотой колчан» мистер Кэмпион философски размышлял: да, часто судьба экспертов именно такова — их зовут и задвигают в угол. Девушка, впустившая Альберта, была непреклонна: надо подождать.
Мистер Кэмпион сидел в тени каминной доски из красного дерева, вдыхал запахи табака и кожи, с интересом крутил головой. Приемные разных издательств не похожи одна на другую: одни напоминают продуваемый сквозняками зал ожидания на захолустном вокзале, другие похожи на элитный книжный магазин, где со вкусом расставлены предметы искусства; третьи поражают мрачной роскошью и будят странное ощущение, будто наверху умирает кто-то очень старый и очень богатый. Приемная же особняка номер двадцать три отражала индивидуальность фирмы «Барнабас и партнеры»: добротная, удобная, довольно милая — как столовая обеспеченного семейства.
Глядя на полированные столики, мистер Кэмпион поймал себя на мысли, что серебро пора бы почистить. Книг не было — не считая нескольких первых изданий, упрятанных в шкаф за стекло и проволочную сетку.
Над камином висел портрет в роскошной вычурной раме — Джейкоб Барнабас, дядя нынешних управляющих. Голова и плечи в натуральную величину; судя по многочисленным слоям краски, схожесть с оригиналом далась художнику непросто. Картина изображала крепкого ширококостного мужчину шестидесяти с лишним лет, с благородной квадратной головой, бородой и седыми вьющимися волосами викторианского филантропа. Однако светлые, глубоко посаженные глаза смотрели надменно и очень холодно, а маленький рот в обрамлении красивой пышной белой бороды был сурово поджат. Мрачный старик, решил мистер Кэмпион и переключил внимание на посетителя — тот застыл по другую сторону центрального стола, на который так и просилась многоярусная обеденная ваза из серебра.
Полного молодого человека с багровым лицом терзало, похоже, не столько тайное горе, сколько недовольство, которое не могло долго оставаться тайным. Он рассматривал мистера Кэмпиона с еле сдерживаемой неприязнью, но стоило последнему сделать пустяковое замечание о прекрасном туманном деньке, тут же разразился сумбурным пылким монологом узника одиночной камеры.
Молодых людей, которые полжизни прячутся от мира и кропают всякие выдумки в жалкой надежде развлечь или просветить своих собратьев, мистер Кэмпион в душе считал жертвами некой фобии, а потому испытывал к ним сочувствие. К тому же Альберта все сильнее мучило любопытство по поводу того, что происходит внизу, и он был рад отвлечься.
Толстяк рухнул в кресло.
— Я жду мистера Уидоусона, — отрывисто заявил он. — Обычно я веду дела с Брандом, но сегодня должен идти к главному. И ведь никто никуда не спешит, а? Дьявол, я тут уже полчаса.
Учитывая обстоятельства, мистер Кэмпион не знал, что сказать, но его молчание не волновало незнакомца — тот, похоже, ничего и не заметил.
— Надеюсь, Бранд сейчас придет, — не утихал он. — Вы его знаете? Славный малый. Такой увлеченный. В делах просто зверь. Когда ушел из армии, многое тут изменил. Он, понимаете ли, был в Штатах, а потом вернулся и хорошенько встряхнул этот мавзолей.
Толстяк вновь умолк, но лишь затем, чтобы перевести дух. Удивительная несдержанность, они ведь не знают даже имен друг друга! Однако мистер Кэмпион видел узнаваемые симптомы и понимал — люди, вынужденные проводить много времени в одиночестве, редко умеют вести светскую беседу. Язык толстяка мчал вперед, опережая мысли.
— Бранд, представьте, взял в жены американку, — неодобрительно сказал он. — На редкость хорошенькая. Жаль, они не…
Он оборвал сам себя, вскочил, вытаращил глаза на Кэмпиона, словно заподозрил того в желании втереться собеседнику в доверие.
Мистер Кэмпион придал лицу успокаивающе-равнодушное выражение, а незнакомец, красный от гнева и смущения, сбежал в угол. Кэмпион тоже встал и подошел к окнам за тяжелыми портьерами.
— Не пойму, куда пропал Бранд, — через минуту жалобно сообщили за спиной.
Мистер Кэмпион застыл, едва не брякнув: «Вон как раз несут его тело. Мрачноватая процессия, не находите?», и повернул голову как раз в тот миг, когда в приемную вошла девушка.
Ее лицо нельзя было назвать красивым или запоминающимся, однако в мистере Кэмпионе сразу же вспыхнул интерес. Невысокая, черноволосая, она носила прическу средневекового пажа и скромное прямое платьице из синего сержа с белыми манжетами и воротничком. Образ наводил на мысль о двенадцатилетней школьнице.
— О, мистер Тус! — Вошедшая улыбнулась толстому посетителю. — Простите, что заставили вас ждать. К сожалению, мистера Уидоусона сегодня не будет. Его вызвали по делам. Не возражаете, если мы вам напишем?
От негодования мистер Тус сперва покраснел, затем побледнел. Мистер Кэмпион готов был его пожалеть.
— Тогда я встречусь с мистером Брандом, — с чувством собственного достоинства произнес толстяк. — Он-то, надеюсь, не занят?
— Нет-нет, не занят. Но встретиться с ним, боюсь, нельзя.
В голосе девушки прозвучало нечто неуловимо странное. Она явно наслаждалась ситуацией, однако сообщать новости не спешила. Скорее, наоборот, вела себя чересчур скрытно. Мистеру Кэмпиону стало интересно. Почему работники Барнабасов решили хранить смерть Пола в тайне? Утаить смерть — дело безнадежное, это не какой-то мелкий грешок или временное недоразумение, из которого человек выпутается и которое впредь предпочтет никогда не обсуждать.
— Мисс Нетли, что-то произошло? — Мистер Тус уловил в воздухе признаки волнения.
Кэмпион перевел взгляд на девушку. Та ничуть не смутилась.
— Сегодня мистера Бранда не будет, — сообщила мисс Нетли не столько уклончиво, сколько провоцирующе. — Извините.
Мистера Кэмпиона неодолимо потянуло выяснить, что же за беда стряслась внизу, и он незаметно вышел. Мистер Тус был выброшен из головы. Их интересы далеки друг от друга. Но вот мисс Нетли… Есть в ней что-то любопытное, какая-то странность. Альберт сделал мысленную пометку возле ее имени.
Просторный вестибюль двадцать третьего дома не отличался сложной планировкой, и мистер Кэмпион без труда обнаружил лестницу вниз. Неторопливо миновав унылые тени по углам, он осторожно ступил на первый каменный пролет. Альберт не таился, его шаги были хорошо слышны. В подвале предупреждающе кашлянули. Из какой-то двери выскользнули трое мужчин в фартуках упаковщиков, пошли к себе в отдел: двое смотрели в сторону, третий внимательно, но беззлобно поглядывал на серую фигуру, выплывшую из тумана.
— Дверь не заперта, гостей хоть отбавляй. То-то полиция будет рада, — проворчал мистер Кэмпион по дороге к месту происшествия, безошибочно указанному ему только что.
У входа в хранилище он помедлил. Сбежавшие упаковщики не подумали выключить свет, и вся картина предстала перед Альбертом как на ладони, приглашая к осмотру. Было нетрудно понять, где лежало тело, особенно после описания мисс Керли по телефону.
