нужно защитить их. Необходимо было взять что-то для самозащиты и встретиться с ними у двери медблока. Я взял с собой мясной нож и отправился к месту встречи. К тому моменту там уже дежурили шеф со старпомом, механиком и электриком. Чуть позже подтянулись еще четверо рабочих.
Потом к нам стали приходить представители от разных групп. Просили пустить их к пострадавшим. Сначала вежливо, потом с угрозами. В последний раз пришли с инструментами для вскрытия двери. Мы окатили их пеной из огнетушителя, когда они подошли слишком близко.
Потом кто-то устроил короткое замыкание в проводке. Я почти уверен, что это сделал кто-то из нефтяников другой группы интересов. Шеф отправил старпома с электриком выяснить, в чем дело. К счастью, оба вернулись живыми.
Чуть позже из вентиляционной шахты на нас свалилось разорванное тело одного из бригадиров. Мы дали осмотреть труп нашему врачу. Когда он заключил, что это сделал не человек, мы решили запереться в медблоке. К тому моменту парень и одна из девушек уже стояли на ногах. Парень даже высказал желание помочь нам с защитой медблока. Врач выделил ему скальпель для самообороны. Дальше, думаю, Вам и так все известно.
– Да, известно. Скажите, Вы слышали крики нефтяников с верхних уровней платформы? Нанесение столь серьезных телесных повреждений должно было сопровождаться громкими криками. Вы слышали их?
– Нет. Но когда мы поднялись наверх, то увидели повсюду следы крови. Нетрудно было догадаться, что их уже нет в живых.
– Хорошо. Вы присутствовали при контакте кассира с пришельцем. Ранее опрошенные говорят, что это было не что иное, как телепатический контакт. Каковы Ваши мысли по этому поводу?
– Все указывает на это. Мы не слышали его речи, но видели, как парень упал в обморок после прикосновения пришельца. Не знаю, но, похоже, там что-то такое имело место быть, да.
– Вы видели других военных в этом районе?
– Нет, только брошенные корабли, один из которых мы впоследствии реквизировали, и пару тел в жилетах, бултыхавшихся в воде. Больше ничего.
– Кто занимался ремонтом корабля?
– Механик и электрик. Еще с ними была одна из девушек. Управлением корабля занимался парень-кассир. Наш Эскулап помогал ему.
– Откуда у Вашего врача навыки управления и обслуживания военных кораблей?
– Он служил во флоте. На ракетном крейсере. Судовым врачом, но все же. У него и пистолет наградной имеется.
– Хорошо. А что насчет второй девушки из спасенной команды буксира?
– Насколько мне известно, у нее есть опыт хождения под парусом.
– У нее была вывихнута рука. Есть идеи, как человек с такой травмой смог пережить шторм?
– Если я не ошибаюсь, их обнаружили только благодаря жилетам. Возможно, жилет и помог ей лучше держаться на воде.
– Хорошо. Вот еще вопрос: Ваш начальник говорил, что слышал крики нефтяников на верхней палубе. Вы же утверждаете, что ничего не слышали. Тем не менее, Вы все находились в одном помещении – медблоке. Можете объяснить разницу в Ваших показаниях с тем, что рассказал нам Ваш шеф?
– Не хочу показаться грубым, но Вы чересчур дотошны в допросе. Возможно, он мог что-то слышать, ведь в последнее время он прирос к этой платформе.
– Вы имеете в виду его нежелание возвращаться домой после нескольких смен?
– Да, но поймите меня правильно. Я не хочу выставлять его сумасшедшим. Он далеко не психопат. Просто когда ты достаточно долго находишься в одном и том же месте, ты начинаешь слышать такие звуки, к которым другие даже и не прислушиваются. Взять бы, к примеру, Вас. Вы так долго находитесь на глубине, что наверняка слышите, как деформируется обшивка Вашей лодки, в то время как новые члены экипажа не придают этому звуку значения. Просто перераспределение напряжения. Физическое явление. Ничего необычного. Но Вы это слышите. Вот так и он.
– Даже не будучи врачом, можно предположить, что при нанесении таких серьезных ран на живую человек бы орал. И не просто орал, а разрывался бы. Учитывая то, что на платформе кроме Вас работало еще свыше 200 нефтяников, их крик не был бы таким тихим и низкочастотным, как периодический глухой стук обшивки нашей подлодки на глубине. Вы с вероятностью в 200 процентов должны были бы слышать их крик. Но Вы сказали, что не слышали его. Старпом, зафиксируйте это в протоколе.
– Уже сделано, командир.
– Что же касается Вас, то данный факт ставит под сомнение правдивость Ваших показаний. Вы действительно были с Вашим шефом и другими пострадавшими в медблоке?
– Господи, как Вы мне надоели. Пожалуйста, отстаньте. Я не хочу больше Вам ничего рассказывать. Не хочу отвечать на Ваши дурацкие вопросы. Отпустите меня. Я устал. Я хочу спать. Ради Бога.
– Мы Вас больше не задерживаем. Можете быть свободны. Пригласите следующего.
– Хорошо.
– Командир, Вы сильно на него надавили. Но, согласен, расхождение в показаниях по поводу криков имеется. Только вот хочу спросить: почему Вы не задавали этот вопрос ранее? Он ведь существенен.
– Я не подумал об этом, старпом. Просто не подумал. Для этого Вы и присутствуете при допросе. Если я что-то упускаю, Вы должны улавливать это и говорить мне. Я Вас сюда не только для заполнения документа пригласил. Помогайте мне.
– Есть помогать. Виноват, исправлюсь.
*Шаги, скрип мебели*
– Здравствуйте, чем я могу быть Вам полезен?
– Ваши коллеги уже многое нам рассказали. Но все же имеется ряд моментов, требующих уточнения. Говорю сразу, если хотите, Вы можете отказаться от участия в допросе. У нас тут с Вашим коком инцидент произошел, теперь я буду заранее предлагать Вам отказ. Итак, Вы готовы отвечать? Или, может, откажетесь?
– Нет, я готов отвечать. Иначе, какой смысл в том, что я сижу здесь. Что Вас интересует?
– Что ж, для начала уточните Вашу специализацию на платформе.
– Я электрик.
– То есть Вы помогали начальнику платформы принимать на борт уцелевших гражданских с разбившегося буксира, так?
– Именно. Я был на верхней палубе. Выполнял плановую диагностику генератора для буровой установки. Он попросил меня подстраховать его. Чертовы спасатели отказались выполнять свою работу. Сказали, что им столько не платят, чтобы они лезли в штормящие воды. Вы ведь в курсе, каким сильным был шторм? Я едва за борт не свалился, когда работал с проводами. Благо, был пристегнут к кронштейну тросом.
– Да, мы знали о шторме. Даже здесь, на глубине, ощущалось волнение. Итак, Вы помогли ему спасти выживших. Скажите, рядом с платформой Вы наблюдали терпящий бедствие буксир? Хотя бы его корпус. Понятно, что их корабль быстро опрокинулся и ушел на дно, но все же. Вы что-нибудь видели
