посмотрела в него и увидела, что в саду царит оживление. Намурон приказал разогнать свое змеиное гнездо. Огромное количество сумок и даже предметов мебели ждали своей очереди, чтобы навсегда покинуть президентский дворец.
Закутанные в дорогую ткань барышни по очереди садились в подаваемые ко второму входу лимузины, которые затем выезжали из ворот и направлялись в разные стороны. Я смотрела на них и думала о том, что так, наверное, выглядит змеиное логово, в которое забрел храбрый мангуст.
Помню, как еще в тот день, когда я была в больнице, ко мне подошла Нагайна – так я ласково называла свою любимую змею в гареме Намурона. В ее глазах тогда я видела лютую ненависть и обещание, чего-то явно нехорошего. Не сказать, что я испугалась, но насторожилась. Все эти дни я ожидала ее мести, но на поле боя все было тихо, как на дне океана. Напряжение, накопившееся за эти дни, стало медленно отступать, в груди поселился покой и огромное облегчение от того, что скоро здесь будет намного спокойней для меня и Лисы. Я отвоевала этот кусочек мира для замечательного ребенка, и по праву могла собой сейчас гордиться.
– Что, господин оставил свою любимую игрушку одну? – раздалось неожиданно за моей спиной. Я резко обернулась.
– А ты по какой причине интересуешься? Вижу по твоим глазам, что ты мне хочешь что-то сказать, – холодно ответила я Нагайне, стоявшей от меня в паре шагов. Вспомни каку, и она тут же появится.
– Да так, хотела еще раз посмотреть на ту, которая нарушила все мои планы, – начала эта гадюка, шипя от злости. – Я столько лет была его главной женщиной, пока не появилась ты. Тебе все сходит с рук. Я буду его женой, не ты. А как только я ею стану, обязательно выброшу из своего дома ту маленькую сопливую дрянь, которую ты пригрела.
От ее слов меня бросило в жар. Вот ведь стерва! Так все это время именно она хотела убить Намурона? Но с какой целью?
– Это ты его хочешь убить?
– Я что, идиотка, по-твоему? Мне не нужен его труп, мне нужны его деньги и власть.
– Деньги – понятно, но власть?.. Ты серьезно думала, что сможешь приручить этого мужчину до такой степени, что он отдаст тебе в руки бразды правления целой страной? Ты в самом деле так наивна?
– Да кто ты такая, чтобы меня осуждать? Заявилась из ниоткуда и все прибрала к рукам. Нет! Я не допущу! Это все мое! – яростно кричала на меня эта сумасшедшая, сверкая глазами, полными злобы и презрения.
– Ты мне еще ответишь за то, что унизила меня. Я никогда не прощаю такого. Теперь ты узнаешь, что такое моя месть, и прочувствуешь мою боль. Давай! – сказала она кому-то за моей спиной.
Удар по голове был весьма мягким, насколько это вообще было возможно, словно, тот, кто это сделал, не хотел причинять мне сильную боль. Мое оседающее на пол тело быстро и аккуратно подхватили и куда-то понесли на руках. Сопротивляться и что-то предпринять я не могла. Неприятный укол в шею, – и мой разум резко погас, как перегоревшая в подъезде лампочка.
Глава 39
Намурон
Прошла неделя с того дня, когда моя сказочная жизнь превратилась в ад. Я не мог спать и есть. В груди метался обезумевший зверь, царапая меня изнутри, пытаясь найти выход и растерзать всех тех, кто попадется ему на пути. И неважно, кто это будет, враг или друг.
Мне никогда не забыть того дня, в который из моей груди буквально вырвали сердце.
В то утро мне доложили, что на оружейном заводе произошел взрыв в отделе сборки. Десятки людей были госпитализированы, двое погибли, не доехав до больницы. Я думал, что хуже этого уже ничего быть не может, и жестоко ошибся. По возвращении домой я застал там подругу Алены, кричащую на Абдула, который в этот момент смотрел на меня таким взглядом, что можно было подумать, что он смертельно болен и ему осталось жить всего пару минут. Заметив меня, Вика бросилась ко мне. Она что-то говорила, прерывая свою речь потоками слез и громкими всхлипываниями. Как бы я ни старался, я не мог ничего разобрать, кроме того, что Алена пропала. Когда это дошло до моего сознания, я набросился на Абдула, стискивая в руках лацканы его пиджака.
– Как ты допустил это? – в ту секунду я готов был порвать на части лучшего друга от ярости и страха.
– Я оставил ее одну на пару минут. В этот момент ее и похитили, камеры зафиксировали, как ее выносили из здания в бессознательном состоянии и погрузили на заднее сидение машины. Я уже пробил номера, машина краденая. И, Намурон… машину нашли, она пуста. Нет ни отпечатков пальцев, ни каких-либо зацепок, которые указывали бы, кто это мог сделать. Мои люди ищут ее, я сам себе не прощу, если с ней что-нибудь случится.
После его слов меня словно ударили под дых. Черная пелена боли и страха за жизнь той, кто стала для меня всем, едва не лишила меня контроля над собой. Я понимал, что Абдул не виноват в том, что произошло, но… он не смог защитить мою женщину. Видя, какие мысли отражаются на моем лице, мой уже бывший друг огорчился, мне даже показалось, что ему так же больно сейчас, как и мне.
– Уходи, – холодно бросил я, отворачиваясь от него, глядя перед собой мертвым, неподвижным взглядом. – Твои услуги мне больше не потребуются.
– Друг, я найду ее, – услышал я у себя за спиной голос, полный сострадания и железной уверенности.
Мне не хотелось с ним больше говорить. Не о чем. Все, что я хотел ему сказать, я уже сказал. Мое тело и разум сейчас были похожи на глыбу льда. Я медленно, будто в тумане, добрел до нашей с Аленой комнаты и закрыл за собой дверь на ключ. Через пару секунд в нее начали стучать, из коридора послышались чьи-то голоса. Я подошел к кровати, где еще утром я проснулся самым счастливым человеком на свете, и взял в руки ее подушку, на которой еще остался ее запах. Прижал ее к своей груди, словно хотел вобрать ее в себя и навсегда оставить там. Моя боль была невыносимой. Мне хотелось кричать и рвать на
